Потому что… Люблю? Нет! Не должен! Не должен ведь. Правило такое… Не любить, не влюбляться, не чувствовать ничего! Потому что плохо сделаю тому, кого люблю. Как это было с моей мамой. Поэтому и иду на отчаянный шаг — подписываю брачный договор с Аннетой. Ведь если её грохнут, жалко не будет. Шамиль лишь один из моих врагов. Устраню одну тварь, на её место другая придет. Как по типу “цепи питания живых организмов в природе”. Вот только у нас, в мире огромных денег и криминала, своя цепь устоялась.
Что мне сказать Алисе? Поговорить бы, объяснить всё.
Но что я ей скажу? Глупо всё это. Бред. Она из другой среды, не поймёт наших законов бешеных. Не могу я ей свои чувства выразить, тяжело мне… не умею. Не знаю, как это, открыться другому. Но я обязательно что-нибудь придумаю.
Зато потом я как следует оторвался, когда вечером к Алисе в комнату вошёл и захотел её. Напряжение чёртово сбросить захотел! Через жаркий и дикий секс нас обоих расслабить. И как же я наказал грешницу за побег? Попку. Я взял её сочную попку! Лучше момента и не придумаешь.
* * *"
"Этот день настал. Гости съехались из разных уголков страны. Торжественные столы накрыты прямо в нашем поместье. Музыканты, шоу-программа, сервис на высшем уровне, роскошь на каждом шагу, куда не плюнь! А мне до лампочки всё происходящее, я вообще не верю в то, что происходит. Не понимаю и не осознаю, что я женюсь против воли на дочери лучшего друга отца. Мы расписались. Я подписал себе приговор в брачном договоре, лишь с мыслями о том, что так будет лучше.
Безопасней для Алисы. Ведь в эпицентре риска для моих врагов окажется не она, а Аннета. Не жаль эту тупую куропатку от слова вообще.
Рядом со мной вышагивает вся такая неземная, богато одетая невеста в блестящем белоснежном наряде, а я глазами бесконечно буравлю гостей, надеясь отыскать Алису. Посмотреть на неё, хотя бы взглядом попросить прощения. Большего, увы, не могу. Правда. Ей ведь лучше будет? Вдали от меня. Со мной она — мишень для зла.
Дело сделано. На моём пальце сверкает золотое кольцо.
Была бы моя воля, я бы его в грязь бросил и потоптался по нему на глазах у отца. Не могу. С самого рождения мне вдалбливали то, что я — собственность своего отца. Его пешка. Без права голоса. Установка прочно вросла в голову, как паразит. От зомбирования отцом теперь поможет разве что только чудо.
После церемонии, когда невеста убежала попудрить носик, Мирон подозвал меня к себе, чтобы поговорить со мной об очень важном деле.
