Раньше было наоборот, а теперь так. Он начальник — ты дурак.
— О месте и времени я тебе сообщу своевременно. Или об отмене встречи. А пока отдыхай и не высовывайся. Ты же покойник. Вот и соблюдай… покой!
* * *Встреча состоялась. Там, где надо… С кем надо… И как надо…
Принимающая сторона была представлена единственным человеком. Судя по виду — арабом, потому что в куфии, халате, мягких туфлях. Кожа смуглая, щёчки пухлые, ноздри широкие, лоб… Борода небольшая, окладистая, ухоженная, по местной моде. Затемнённые дорогие очки…
Все это московский гость отметил между делом, следуя профессиональной привычке — увидеть, отметить характерные черты, составить словесный портрет, запомнить.
Обратить внимание на мелкие детали, нестыковки."
"Что-то не то. Не так… Одет как араб, но не араб. Точно, нет! Да и с чего бы, когда встретить должны были свои. Рожу и руки ему, конечно, подмалевали… И глаза… Если издалека и мельком, то может сойти за чужого. А так… Впрочем, учитывая их здесь нелегальное положение…
Но есть что-то ещё… Что-то знакомое, словно он его раньше где-то видел.
Но где?.. Когда?.. Нет, вряд ли… Ладно, проехали.
— Прошу пройти за мной.
И голос… Тоже какой-то, как будто он раньше его уже слышал. Или мерещится? Что за мистика?
Вошли в небольшую с закрытыми ставнями комнату.
— Мне сообщили, что я поступаю в ваше распоряжение.
Гость утвердительно кивнул.
— Могу я узнать о цели вашего визита?
— Галиб, — коротко ответил визитер. — Меня интересует Галиб.
— Что конкретно?
— Всё.
Кто он, откуда, его характер, контакты, друзья, враги. Полное досье.
Значит, всё-таки Галиб… Ну да, он нынче в цене, всем его подавай! И чужим, и своим. И что про него рассказать? Что Галиб — это не человек, а вылепленный из подручных материалов образ? Болван, изображающий то, чего в действительности нет. Набор предметов и актёрских приёмов, создавших облик удачливого террориста — платок на физиономии, очки, чётки, кинжал, привычка шлёпаться в кресло, не оглядываясь, готовность рубить руки, уши и головы, а внутри — пустота.
Так они об этом знают. Только всё равно считают, что хоть он и «болван», но не из последних. А он — из последних. Из самых. Из тех, у кого ни кола, ни двора, ни ишака во дворе.
Да и о чем говорить, когда этот Галиб не тот, что был вначале, а совсем другой, в его шкуре, а тот, первый, игравший его роль, уже давно в песке ящерок кормит. А этот со скамейки запасных в игру вброшен. Как в хоккее.
