Я поспешила одеться. Г-жа де-Тарант отправлялась ко двору для принесения присяги. Муж, хотя чувствовал себя слабым, отправился также туда.
В то время, как г-жа де-Тарант собиралась ко двору, приехала моя belle-soeur[211]. Нелединская и одна из моих кузин Колычева. Мы терялись в догадках относительно этой апоплексии, когда в комнату вошел граф де-Круссоль, племянник г-жи де-Тарант и адъютант императора Павла. Его бледное и печальное лицо поразило нас до известной степени. Император очень хорошо обходился с этим молодым человеком, и потому было естественно, что граф жалел о нем.
Тетка спросила у него о подробностях смерти императора. Граф смутился, и глаза его наполнились слезами. Г-жа де-Тарант сказала ему:
– : Говорите же! Здесь никого нет лишнего.
Тогда он упавшим голосом сказал:
– Императора убили сегодня ночью.
Эти слова произвели на нас ужасное впечатление. Мы все разрыдались, и наше небольшое общество представляло картину, полную раздирающей сердце скорби. Муж возвратился в отчаянии и возмущенный тем, что он услыхал.
Утром 11 марта, когда Кутайсов дожидался императора около дворца, чтобы сопровождать его верхом, к нему подошел крестьянин или человек, одетый в крестьянское платье, и умолял его принять от него бумагу, в которой заключается дело очень большой важности и которое в тот же день необходимо довести до сведения императора. Кутайсов правой рукой держал за повод Лошадь его величества; левой он взял бумагу и положил ее в карман. После прогулки он переменил платье, чтобы идти к императору, вынул по своей привычке все, что у него было в правом кармане, и забыл про прошение крестьянина, вспомнив о нем только на следующий день.
Было уже поздно: Павел более не существовал, а в бумаге был разоблачен весь заговор. (…)
Великого князя Александра разбудили между двенадцатью и часом ночи. Великая княгиня Елизавета, которая и легла всего за полчаса перед этим, встала вскоре после него. Она накинула на себя капот, подошла к окну и подняла стору. Апартаменты находились в нижнем этаже и выходили окнами на площадку, отделенную от сада каналом, которым был окружен дворец.
На этой площадке при слабом свете луны, закрытой облаками, она различала ряды солдат, выстроенные вокруг дворца. Вскоре она услыхала многократно повторяемые крики «ура», наполнившие ее душу непонятным для нее ужасом.
Она не представляла себе ясно, что происходило, и, упав на колени, она обратилась к богу с молитвой, чтоб что бы ни случилось, это было бы направлено к счастью России.
