Малькольм считает это слово слишком чувственным.
— Пусть так, но это не отменяет сказанного. Вы предали своего мастера, свою церковь и свой обет — или вы в этой церкви и обет на крови не приносите?
— Варварский обычай, — сказал Чарльз. — Церковь объединяет нас моральными стандартами, а не какими-то магическими клятвами.
Я улыбнулась:
— Ничего себе стандарты, — сказала я и обвела рукой помещение.
Чарльз зарделся, что для вампира непросто, и это сказало мне, что сегодня он хорошо насытился, от пуза.
— Кто вас кормил сегодня?
Он только смотрел сердито.
— Послушайте, ребята, сейчас половина пятого утра. Меньше трех часов осталось, чтобы ваши драгоценные задницы развезти по домам. Мы хотим закончить со всем этим до света, или нет?
Они кивнули — все."
"— Тогда отвечайте на мои вопросы. Я могу определить, кто из вас сыт и кто нет. Мне нужно знать, кто из танцовщиц — доноров — вас кормил. Если они в соседней комнате, я должна с ними поговорить. Если нет, мне нужны имена и способ связаться с ними сегодня же.
— Отношение вампира и его партнёра священны.
— Чарльз, послушайте, в вас достаточно крови, чтобы покраснеть. Хотите, чтобы я задумалась, где вы столько набрали, что так легко тратите?
— Угрозы и жестокое обращение мы уже испытали. Хуже вы нам уже не сделаете.
Я повернулась к остальным:
— Кто хочет ответить на мои вопросы и получить талончик «я не скажу Малькольму»?
Лысый вампир поднялся из кресла. Чарльз на него заорал, но Лысый мотнул головой.
— Ты мне не мастер, Чарльз.
Мы, члены церкви, свободные существа. В частности, ради этого мы в неё вступали. Я отвечу на её вопросы, поскольку имею на это право.
— Давайте найдём комнату, где нам не помешают, — сказала я и махнула ему рукой, чтобы шёл за мною.
В небольшой отгороженной зоне, очевидно, курительной, стоял по-настоящему красивый аквариум с солёной водой, но были комнаты поменьше и за курительной, комнаты, где исполняются приватные танцы на заказ.
Я привела Лысого в первую. Она была действительно очень уютна, со вкусом отделана, обставлена маленьким диванчиком, стулом, кофейным столиком и светильниками.
Тема кожаной мебели и мужской берлоги была в этой мелодии отчётлива, но не навязчива.
— Садитесь, — предложила я.
Он сел, потирая ладонями колени — нервничал. Несколько такой мягкий и расплывчатый. Похож на бухгалтера, только когда губы облизывал, слегка показывал клыки. Как все новички.
— Вы давно состоите в церкви?
— Два года. — Он покачивал головой.
