Клей — новый блондин-вервольф — стоял у дверей, болтая с какими-то тремя женщинами. Какой-то мужик в пальто и шляпе проскользнул в клуб за его спиной — Клей не заметил. Слишком был занят разглядыванием груди рыжей.
Но нас заметил как раз вовремя, чтобы затолкнуть эту троицу в клуб раньше, чем мы подошли, и встал, взявшись правой рукой за запястье левой, будто всю ночь так простоял. Однако физиономия у него была — мальчишку поймали, когда он засунул лапу в банку с печеньем.
Реквием тоже шёл по ступеням как-то неловко, и это наводило на мысль, что вампир он там или нет, а потёртости могут быть и у него тоже.
Когда мы поравнялись с Клеем, я остановилась, чтобы бросить на ходу:
— Смотри, Клей, если эти девки несовершеннолетние…
Для него это было неожиданно — то ли сама мысль на эту тему, то ли что я их заметила.
— Им больше двадцати одного.
— Ты проверил документы?
Он неловко поёжился:
— Ну, Марла сказала, что её подруга забыла права дома. А Марлу я знаю.
Я покачала головой:
— Я бы на твоём месте надеялась, что эту подругу там внутри поймают.
Опираясь на руку Реквиема, я миновала озадаченного вервольфа.
Был час ночи, но когда Реквием открыл дверь, гул множества голосов, веселящихся в тесном помещении, завихрился вокруг нас. Внутри было жарко, и не от отопления — из-за большого количества тел в малом объёме. Я не видела, есть ли ещё на сцене Натэниел, потому что мне перекрывала обзор шеренга охранников в чёрных рубашках.
Базз как раз вёл объяснения с той троицей.
— Без документа она сюда не войдёт.
— Но Клей нам сказал, что все будет нормально, — возразила рыжая, и я предположила, что это Марла и есть.
— Марла, — ответил ей Базз, — ты же знаешь правила? Исключений не делают даже для постоянных клиентов.
Человек, вошедший перед нами, стоял сейчас перед двумя охранниками таких размеров, каких я в жизни не видела. Один — светлый, как Клей, а другой — очень, очень тёмный, по-африкански тёмный. Оба выше шести футов, ширина плеч — больше моего роста. Рядом с ними Базз казался субтильным, и у меня мелькнула мысль: где это их носило, когда тут Примо мебель крушил?
— Вам сюда входить нельзя, — сказал темноволосый.
— Я имею право видеть собственного сына!
— Я вам сказал, Марлоу сегодня не танцует. Он позвонил, что заболел.
Марлоу — это был сценический псевдоним Грегори, и только один биологический объект мог назвать себя его отцом. Человек, который их насиловал в детстве, сдавал в аренду другим педофилам и даже порнофильмы с ними снимал.
