Да, он сопротивлялся мне, но был он всего лишь мёртвой глиной, как все они.
— Кровью, сталью и солью возвращаю тебя в могилу твою, Эдвин Алонсо Герман. Иди, упокойся и не ходи более.
Он лёг на землю, как на кровать, и просто утонул в ней. Я отошла от могилы, чтобы эта бурлящая, шевелящаяся земля приняла его в себя без нас. А когда все кончилось, поверхность оказалась нетронутой. Как в тот момент, когда мы подошли сюда — обычная старая могила на старом кладбище.
— Ух ты, — сказал в молчании Грэхем. — Ух ты!
— Действительно, ух ты, — согласился Реквием.
— У тебя это великолепно выходит.
— Спасибо. У меня там детские салфетки с алоэ в джипе, чтобы стереть кровь, и аптечка для Грэхема. А потом отвезите меня обратно в клуб.
— Как прикажет леди, так и будет.
Я посмотрела на вампира и нахмурила брови:
— Придёт время, когда я тебя о чем-нибудь попрошу, и ты так не скажешь.
— Почему ты в этом уверена? — спросил он, предлагая мне руку, чтобы отвести обратно к джипу. Грэхем уже укладывал вещи, кроме мачете, которое я вытерла предназначенной для этой цели тряпкой и смазывала сейчас с помощью другой тряпки.
Эти тряпки жили в одном мешке, пока одна не оказывалась измазанной кровью. Тогда она отправлялась в мусор. Организация — ключ ко всему.
— Потому что в конце концов каждый говорит «нет».
— Ты ужасающе цинична для своего возраста, — сказал он.
— Это у меня дар такой, — ответила я и убрала мачете в ножны, а ножны положила в сумку, с которой ждал Грэхем. Отличный работник для вервольфа.
— Нет, — возразил Реквием, — это не дар. Это нечто, усвоенное горьким опытом.
Кстати о горьком опыте, кое-что надо было проверить. Я присела возле аккуратной теперь могилы и положила ладонь на землю.
— Что это ты делаешь, Анита? — спросил Реквием.
— Этот зомби сопротивлялся мне, как ни один из них. Он был несколько больше… настоящим. Я просто проверяю, что он снова превратился в кости и лохмотья.
— А что было бы, если нет?
Я закрыла глаза и чуть раскрыла метафизическую ладонь, которую раньше пришлось сжать в кулак.
— Тогда зомби застрял бы там. Он бы мыслил, сознавал и был не в силах шевельнуться. Он бы не гнил. Не мог бы умереть.
Я загнала силу в землю. Там было тихо, мирно. Только кости и тряпки, ничего больше. Отлично.
— И ты действительно могла бы кого-то так оставить?
— Точно не знаю, но не хочу рисковать. Я бы никого не бросила в таком виде.
Я отряхнула руки.
— Все в порядке? — спросил Грэхем.
— Да, одни кости.
