Мне он нравился со всеми его «рыбоньками» и «зайчиками». Мне понравилось, как он при первом знакомстве сказал, что нет, он не тот Байрон, и что вообще лорд Байрон не был из наших, это просто слух, распущенный людьми, которым нужен был повод сжечь его у столба в одной из стран Старого Света. Хотя, если бы он знал, что великий поэт утонет, не дожив до тридцати, он бы ему такое предложил.
Байрон мне нравился. Смерти он не заслуживал. У меня в голове гудело злобное эхо; я подумала, что это Примо, потом поняла, что не он.
У него не было такой силы, чтобы влезть из другой комнаты, тем более через мои и Жан-Клода щиты. Я спросила себя: куда пойдёт сила, если я высосу её из Байрона? И бросила этот вопрос Жан-Клоду, открыв ему самые тёмные желания у себя в голове.
— Это не наш голод, — сказал он.
— А кто это?
— Она — Дракон, — сказал он у меня в голове напряжённым голосом.
— Она сотворила Примо, — сказала я, и только тут поняла, что говорю не вслух.
— Она использует его как проводник собственной силы.
— Как нам это прекратить?
Байрон вдруг выдвинулся из меня и вбил себя снова, шевельнув тазом и ногами. Моя концентрация разлетелась к чёртовой матери, и я только могла смотреть на него."
"— Мужчине хочется знать, что девушке с ним не скучно, — сказал он, но улыбка не сопровождала это шутливое замечание.
Жан-Клод эхом прозвучал у меня в голове:
— Так же, как и с Моровен. Пошлём ей что-то, чего ей не понять.
— Мне угадать? — спросила я, и снова не вслух.
— Секс или любовь, ma petite.
Что ещё у нас есть?
Не знаю, что бы я на это ответила, потому что Байрон меня повалил, повалил удивительно быстрым движением, и из меня не вышел — что труднее, чем может показаться. Вдруг я оказалась на полу, таращась на него, держа руки у него на плечах, потому что за них как за ближайший предмет я ухватилась, падая. Он осклабился на мой удивлённый вид и сказал:
— Ты слишком мало шевелишься, любимая. Дай я тебе покажу, как это делается.
От двух быстрых ударов внутрь у меня перехватило дыхание, потом он приподнялся, будто хотел заняться неправильными отжиманиями, не отрывая паха от земли.
Улыбка у него исчезла, он нахмурился.
— У тебя кровь идёт, рыбонька.
Я и забыла про запястье. Проследив за его взглядом, я увидела, что оно кровоточит. И пятна крови на моей синей кофточке.
— Салфетку, пожалуйста.
Наверное, мы оба с Натэниелом не сразу поняли, к кому он обращается и зачем. Натэниел разодрал пакет и дал его Байрону.
