Он поднял голову и посмотрел на меня в упор своими изумрудными глазами. И вдруг меня поразила его ослепительная красота — почти физически. Как будто меня молотом двинули между глаз.
— Бог мой! — ахнул Натэниел.
Для меня потребовалось усилие, чтобы оторвать взгляд от Дамиана. Но как только я увидела лицо Натэниела, это стало проще, и я снова смогла дышать.
— Ты тоже это видишь? — спросила я.
Он кивнул:
— Это как хорошая подтяжка лица — изменилось немногое, но эффект потрясающий.
— О чем это вы? — спросил Дамиан.
Услышав его голос, я снова повернулась к нему — и снова застыла, зачарованная. Он всегда был красив, но не до такой же степени!
— Какие-то вампирские чары. Я думала, что моему слуге должно быть труднее их на меня наводить, а не легче.
— Я не думаю, что это манипуляция сознанием, Анита, — сказал Натэниел и протянул руку к лицу Дамиана. Тот отодвинулся.
— Что такое? Что у меня такое с лицом?
— Ничего абсолютно, — сказала я. — Ричард тебя отлупил от всей души, и не осталось ни следа.
Он поднял руку и ощупал себе рот.
— Все зажило.
Я кивнула, будто загипнотизированная им. То ли манипуляция сознанием, то ли его лицо не только залечило травмы? Не знаю, и не уверена, что Натэниел лучше меня мог об этом судить.
— Мика, ты на него не взглянешь?
Мика стоял у края островка, ближайшего к нам. И даже выражения его лица хватило, ещё до того, как он сказал:
— Ух ты!
Но это фокусы с разумом или нет? Вот что я хотела узнать. Я потянулась к лицу Дамиана, и он не отодвинулся от меня, как от Натэниела.
Я видела частично его воспоминания о том, что пришлось пережить ему в руках мужчин — тех мужчин, которым отдавала его та-что-его-создала, чтобы кормиться от его боли и страха. И я понимала его гомофобию, но Натэниел для него угрозы не представлял — в этом смысле, по крайней мере. В другом смысле он представлял угрозу для всех, кто его видел… а, ладно.
Я тронула щеку Дамиана, и она была сплошной и твёрдой. Он весь был вполне реален на ощупь. Натэниел был прав, это как по-настоящему удачная подтяжка кожи, разница была несущественной.
Так что же изменилось в его лице? Почему раньше при взгляде на него не захватывало дух? Я никогда особенно его не рассматривала, а потому не могла сказать, что именно изменилось. Может быть, это недоумение отразилось у меня на лице, потому что Натэниел сказал:
— Рот. Губы были слишком тонкими для его лица, теперь они полные и… и они подходят.
После этого я припомнила рот Дамиана, и он был другим.
