Оно таит в себе временно подавленный страх перед враждебно-безжалостной тьмой вокруг… так что каждый незнакомый звук или дуновение ледяного сквозняка, каждая странная тень на стенах в свете маленького фонарика грозят превратить этот страх в парализующий ужас…
И единственное, что помогает мне не падать духом — это шагающий впереди Морозов.
Я тащусь за ним, как обалдевшая коза на привязи, с крепко завязанным концом длинного шарфа на запястье. Не свожу глаз с его широкой спины в белом трикотажном лонгсливе с рисунком из чёрных оленей.
Такое грустное напоминание о тепле и беспечности яркого новогоднего праздника…
Морозов держится уверенно и бодро. Но я-то знаю, как без куртки холодно! И безумно боюсь за него.
Нет, ну серьёзно. Вот как долго человек может выдержать ходьбу при минусовой температуре градусов в двадцать без теплой одежды? Даже закаленный, допустим. Конечно, его как-то спасают плотные брюки от горнолыжного костюма… но верхняя часть тела всё равно остаётся незащищенной! А ведь время-то уже вечернее, и скоро станет намного холоднее, чем сейчас.
Так и до воспаления лёгких недалеко… или, ещё хуже, до опасного обморожения…
— А долго идти до выхода на поверхность горы, ты не помнишь? — спрашиваю его тонким голосом, стараясь отвлечься от упаднических мыслей.
— Летом дорога до внешней тропы занимает около часа, — охотно отвечает он и направляет луч фонарика пониже, чтобы получше осветить крутое понижение каменной тропинки в виде высокого разлома аж в целый метр. — Плюс ещё час на спуск до кемпинга.
А зимой… придётся самим проверить. Передвигаться через сугробы быстро не получится, сама понимаешь.
— Понимаю, — я прикусываю губу, снова мучаясь мыслями о том, что у нас одна куртка на двоих. И не выдерживаю: — Матвей!
— Что?
— Давай будем носить твою куртку по очереди, чтобы не замерзнуть? Я могу снять её прямо сейчас и передать тебе…
Он ловко спрыгивает вниз со ступенчатого края разлома и поворачивается ко мне с протянутыми руками. Я доверчиво обнимаю его за крепкую шею.
К счастью, пока ещё горячую наощупь. Чувствую на его коже слабый запах приятного мужского дезодоранта, и это странным образом успокаивает.
— Не переживай за меня, Ника, — он ненадолго задерживает меня в своих объятиях, покровительственно прижимая к себе. — Побудь пока в тепле сама. Я ещё не так сильно замёрз, как тебе кажется. А вот женский организм надо беречь. Тебе ещё детей рожать… кто знает, может от меня, а?
Я вспыхиваю от смущения и полностью теряюсь.
