И его стараниями ко мне прилепилось унизительное прозвище «фригидная Снедурочка»!
Я торопливо натягиваю на голову капюшон, отчаянно надеясь, что Колька не успел меня разглядеть. Судя по тому, как равнодушно он держится, шансы сохранить инкогнито достаточно высокие…
— Разобрались уже, не забивай себе голову, — ворчит Сергей Евгеньевич и небрежно мне салютует. — Будьте впредь аккуратней и берегите себя. Хорошего дня.
Он лихо срывается с места, и следом за ним сразу же уезжает и его бородатый спутник.
А вот Колька, к моей огромной досаде, задерживается и с фамильярной наглостью скидывает мой капюшон. И отодвинуться не спешит, придерживая меня за воротник, словно пленницу.
— Можешь не прятаться от меня, Снедурка, — ухмыляется он мне прямо в лицо. — Я тебя еще в ресторане узнал. Когда ты там чизкейк лопала.
— Пусти! — холодно цежу я сквозь зубы.
— А что, если нет? — пухлые губы ненавистного мажора раздвигаются еще шире, обнажая идеально выбеленные стоматологом зубы, а затем он склоняется ближе, почти касаясь носом моего носа.
— Мою покладистость ты должна еще заслужить, девочка…
Ш-шух!
Мы с Колькой инстинктивно оборачиваемся на резкую остановку высокой атлетической фигуры в черно-белом горнолыжном костюме возле нас. Спокойной непринужденностью, с которой он это делает, можно только залюбоваться.
Морозов! Уф-ф… какое облегчение…
— Руки от нее убрал, — тяжелым низким голосом приказывает он угрожающе. — Живо.
Глава 22. Одержимый мажор
В горнолыжном костюме и надвинутой на лоб маске в Морозове сложно узнать первого вокалиста и легендарного фронтмена группы «Морозный клан».
Это становится однозначно ясным, когда Колька — давний завсегдатай популярного среди мажоров рок-клуба «СуРок», — в ответ на посыл его хозяина только самоуверенно ухмыляется. И притискивает меня за плечи к себе еще наглее.
— Не мешай общаться с моей девчонкой, мужик! У нас тут личный разговор, и тебя он не касается.
— Твоя девушка? — холодно повторяет Морозов.
— Похоже, у тебя бред. Не путай свои влажные фантазии с настоящей реальностью, молокосос.
Колька начинает внутренне закипать. Это чувствуется по его злобному пыхтению над моей головой.
— Слышь, ты…
Внезапно одна из лыжных палок Морозова взлетает вверх, и ее кончик упирается в ширинку красного мажорского комбинезона. Вот это, что называется, ой.
— Захлопнись, — опасно ласково советует мой босс. — И оставь мою девушку в покое.
