…ну вот как отказать, когда он смотрит на меня с таким нетерпеливо-жадным ожиданием, будто от моего решения зависит его жизнь?
Как устоять перед сокрушительно искренним обаянием мужчины, который вдруг оказался обезоруженным взбунтовавшимися инстинктами — и всë же не переступил критическую для меня черту?
Я не могу.
Я тоже обезоружена.
И очарована до волшебного головокружения.
— Хорошо, — выдыхаю на грани тихого стона, и судорожная хватка его рук становится мягче.
Он расслабился, понимая, что получит хотя бы часть желаемого. — Я тебя поцелую, но после этого ты сразу же пойдешь в свою спальню. Тебе надо прилечь. И связаться со своим врачом! Пусть выяснит, что…
— Согласен! — нетерпеливо перебивает Морозов и неожиданным рывком поднимает меня за бедра вверх по стене, вынуждая обхватить его за пояс коленями.
Наши лица оказываются на одном уровне. Глаза в глаза.
А твердокаменная и очень внушительная часть его тела, которая чрезвычайно смущает своим пульсирующим давлением, остается гораздо ниже, к моему облегчению.
— Закрой глаза, — прошу застенчиво. — Пожалуйста.
Морозов с готовностью прикрывает веки, и без обжигающего взгляда его синих глаз я чувствую себя гораздо свободней.
Обалдеть, какие у него ресницы длинные! И густые… Любая девушка позавидует.
Всего одну секунду я позволяю себе залюбоваться ими, а затем медленно кладу свою дрожащую ладонь на его слегка шершавую щеку…
И робко прижимаюсь губами к его губам.
На этом бы всë и закончилось, ведь серьезного опыта в этой области у меня не было… но в последний момент всë меняется. Морозов, который словно бы совсем перестал дышать, вдруг шумно вздыхает и погружает пальцы в мои волосы на затылке. Наспех собранная коса окончательно расплетается под его рукой, и я полузадушенно ахаю от вторжения в собственный полураскрытый рот.
Этот поцелуй отличается от того другого… перед студенческой общагой напоказ. Он сумасшедший. Потому что Морозов не просто бешено целует, но еще и непрестанно вжимает меня в стену всем своим обнаженным телом… гибко и ритмично… не скрывая своего яростного желания.
Если бы это был кто-то другой, я бы точно оцепенела и запротестовала. И вряд ли бы с другим подобный напор мог вызвать у меня хоть какие-то приятные чувства.
