И не более.
Впрочем, даже если это и обман, то очень профессиональный. Потому что впечатление он производит именно такое.
Я тихонько вздыхаю, непроизвольно любуясь его широкоплечей фигурой… а потом с испугом подмечаю, что полотенце на его бедрах уже еле держится. Вот-вот свалится, пока он обдумывает мои слова!
Глава 10. Сладкий бред
Бывают моменты, когда действуешь без малейших раздумий на чистом импульсе, отложив рефлексию на «когда-нибудь попозже».
Прям как я сейчас.
Пока ткань медленно расползается на мускулистом прессе Морозова, я хватаю с вешалки большой махровый халат и, подлетев к удивленному боссу, накидываю ему на плечи.
Только не со спины, а спереди — задом наперед, прикрывая стратегически важную часть мужского тела.
— Там у тебя… полотенце падает, — шепчу ему в лицо, чувствуя себя ужасно глупо. Поведение-то, если подумать, дурацкое для нашего раскрепощенного времени.
Он смотрит мне в глаза целое мгновение, потом его взгляд сползает вниз. На мои смущенно подрагивающие губы…
И внезапно я ощущаю напротив живота давление чего-то плотного.
Стремительно твердеющего и растущего.
Потрясенная догадка выбивает из моей груди тихий вздох.
— И-извини… я не… — быстро отступаю на шаг назад, но Морозов тянется за мной, как привязанный к веревке бычок, неотрывно глядя на мой рот.
Отступление заканчивается стеной. Я врезаюсь в неё с такой силой, что дыхание перехватывает. А Морозов мгновенно оказывается рядом, уперевшись обеими руками в кафельную плитку. Халат вместе с полотенцем он затоптал по дороге, но похоже, что на собственную наготу ему наплевать.
Какой кошмар.
Я взволнованно и беспомощно взираю на него снизу вверх расширенными глазами.
Что это на него нашло? Ведь совсем недавно он совершенно не казался таким озабоченным типом, чтобы так возбудиться от одного-единственного невинного прикосновения! Это какой-то бред! Или…
… ему всë-таки что-то подсыпали в сок.
— Ты такая милая, когда так смущаешься… — тягуче медленно произносит Морозов, почти касаясь носом моего носа.
— Знаешь об этом?
— Н-нет, — я нервно облизываю губы.
Они так горят от его пристального внимания, как будто их уже физически зацеловали. Чудеса психосоматики, не иначе!
— Очень милая… и очень, очень соблазнительная…
Четкие очертания его красивых губ расползаются в ленивой улыбке, а синие глаза так и притягивают к себе гипнотической поволокой откровенного мужского интереса. Она придает Морозову обаятельно-шальной вид человека под градусом или скорее даже под кайфом.
