— Ведь это именно они настояли на расширении зоны спасательной операции в значительной стороне от места, где прошла лавина. Так что можете им спасибо сказать. И за настойчивость, и за спонсорство.
Это сообщение волей-неволей вытаскивает меня из пучины депрессивных мыслей. Я накидываю халат и следую из палаты за врачом, гадая о личностях «спонсоров».
Наверное, пришел Батянин и кто-то еще из его семёрки. Больше вот так финансировать поиски и переживать о нас с Морозовым просто некому.
— А можно узнать, как сейчас здоровье моего… спутника? — тихо спрашиваю я спину врача, шагающего впереди по коридору.
Тот бросает на меня короткий взгляд через плечо.
— Динамика состояния положительная, — сощуривается вдруг. — Он очень легко отделался… Благодаря вам, полагаю. В подобной ситуации не каждому мужчине везет оказаться в компании с такой чуткой девушкой… — и, к моему огромному конфузу, врач посылает мне иронично-заговорщицкую полуулыбку. — Что может быть лучше для борьбы с переохлаждением, чем живое тепло прекрасной девушки, а потом еще и активное с ней… м-м… взаимодействие, хорошенько разогнавшее кровь самым приятным путем?.
. Ваш спутник должен вам памятник поставить, как минимум.
Я краснею, как огнетушитель, стремительно и беспощадно.
Только сейчас до меня доходит мысль, что при нашем спасении куча свидетелей видела, в каком положении мы находились. Да и потом, когда Морозова уже в реанимационном отделении переодевали, могли заметить на его черных трусах-боксерах характерные белые следы мужских выделений и сделать логические выводы…
— Ну-ну, не смущайтесь так.
Вы же человеку здоровье сохранили, этим гордиться надо!
— Ясно.
От стыда аж уши горят и хочется провалиться под землю. Быстро обгоняю добродушно посмеивающегося врача, чтобы поскорее скрыться от него в двери приемной…
И сталкиваюсь там с резко обернувшимся Колькой.
Глава 34. Нашествие неравнодушных
— Привет! — слышу я нетипично мнущиеся и какие-то прямо-таки совсем несвойственные мажору интонации. — Ты это… м-м… как ты вообще? Не заболела?
— Более-менее здорова, — осторожно откликаюсь я и оглядываю помещение.
Частично мои догадки оказываются верными — на жестком коричневом диване для посетителей развалился сам Батянин и задумчиво взирает на меня непроницаемо-чёрными глазами.
Как только я его замечаю, он коротко кивает.
— Здравствуй, Вероника. Рад, что ты цела. Как самочувствие? Если нужна какая-то помощь, только скажи.
— Спасибо, Андрей Борисович, — тихо говорю я.
