— Но ты в ловушке, милая, — противно захохотала Светлана. — А эта дверь гораздо менее прочная, чем кажется. Да и Ярик уже истекает кровью, бедняжка. Не хочешь выйти и помочь ему?
— Я больше не слушаю тебя, — со злостью ответила я, судорожно оглядываясь по сторонам. — Ярослав сказал быть здесь, пока он не придёт и я буду здесь.
Заметила большую кувалду на стеллаже под окном и, схватив её, принялась сбивать замок с подвальной двери. Но у меня ничего не получалось. Входная дверь снова начала сотрясаться от ударов, жалобно потрескивая.
За ней бесновалась и рычала оборотница."
"Сдерживая слёзы и пытаясь унять дрожь в теле от страха, продолжала методично бить по замку. Но моих сил было явно недостаточно.
В какой-то момент дверь тревожно запищала, и в ней появилась прореха, где мелькнул горящий ненавистью взгляд оборотницы. Я тихо охнула и заработала кувалдой быстрее.
Пролом в двери ширился, и вот уже Светлана приняла человеческий облик и просунула руку в щель, пытаясь достать задвижку.
Кажется, я действовала на уровне каких-то подсознательных рефлексов.
Ведо́мая инстинктом самосохранения.
Вот рука с ярко-красным маникюром просунулась в щель, пытаясь нащупать задвижку.
Вот я хватаю лежащие рядом со мной вилы.
Вот разбегаюсь от стены и в пять шагов преодолеваю расстояние до двери.
Вот вилы торчат из двери, пригвоздив к полотну предплечье оборотницы.
Раздался душераздирающий визг. Вздрогнула и пришла в себя.
Рука Светланы безуспешно пыталась вырваться, из захвата острых пальцев вил, удерживающих её на месте.
По белой коже текла тёмная кровь, густыми каплями падая на пол.
— Идиотка! — верещала Светлана. — Немедленно убери это! Я убью тебя!
Сердце так быстро колотилось в горле, что казалось, я сейчас просто взорвусь от бешеного ритма и давления внутри меня. Я вся дрожала, судорожно оглядываясь в поисках дополнительного средства защиты.
Вспомнила про кувалду и побежала за ней в конец сарая. Всё происходило, как в замедленной съёмке. От ужаса, проглотившего меня, уже плохо соображала. Понимала только, что в этом новом для меня мире, за свою жизнь придётся драться насмерть.
Причём это далеко не фигура речи.
Глава двадцатая
Светлана продолжала визжать и насылать на мою голову проклятия, грозя кровавой расправой.
— Убью, сучка, — в очередной раз взвизгнула оборотница, наблюдая за моим приближением с кувалдой наперевес.
Во мне было столько адреналина, что я совершенно не думала о том, что причинять вред другому нехорошо. Не мучилась терзаниями совести.
