Для них окончательным ответом станет то, каким ты предстанешь перед ними, как будешь выглядеть, как поведешь себя».
Человек этот, Нельс Гудмундсон, понравился Кабуо. Он понравился ему с того самого сентябрьского дня, когда впервые переступил порог камеры, неся под мышкой сложенную шахматную доску и коробку из-под гаванских сигар с шахматными фигурками. Достав из кармана рубашки сигару, он предложил ее Кабуо и закурил сам. Потом вытащил из коробки две шоколадки и бросил их на койку, никак, однако, не объяснив свой жест.
Это был его способ делать добрые дела.
– Меня зовут Нельс Гудмундсон, я ваш адвокат, – представился он. – Суд назначил меня представлять ваши интересы. Я…
– Я не убивал, – перебил его Кабуо. – Я ни в чем не виноват.
– Послушайте, – сказал ему Нельс, – вот что я скажу вам. Об этом позже, договорились? Я уже пятьдесят лет, да что там, дольше ищу кого-нибудь с уймой свободного времени, чтобы поиграть в шахматы. Похоже, вы тот самый.
– Да, – ответил Кабуо, – но…
– Вы служили в армии, – не дал договорить ему Нельс.
– А значит, отлично играете в шахматы. В шахматы, шашки, рамми, бридж, черви, домино, криббидж… А как насчет пасьянса? – поинтересовался Нельс. – Пасьянс в вашей ситуации может оказаться самое оно.
– Никогда не любил пасьянс, – ответил Кабуо. – К тому же раскладывать пасьянс в тюрьме – верный способ впасть в депрессию.
– Вот как? А я и не подумал, – удивился Нельс. – Надо вас отсюда вытаскивать, да побыстрее. – И улыбнулся.
Кабуо кивнул:
– А сможете?
– Пока что у них на вас ничего нет, Кабуо.
Думаю, вы здесь временно, до суда.
– Не должно быть никакого суда, – возразил Кабуо.
– Элвин Хукс так не думает, – ответил Нельс. – Он серьезно взялся за дело – собирается доказать убийство при отягчающих обстоятельствах и настоять на смертной казни. Нам тоже стоит быть серьезными. Предстоит проделать большую работу, и вам, и мне. Но для начала давайте партию в шахматы, а?
Смертная казнь, подумал Кабуо. Он исповедовал буддизм и верил в законы кармы, поэтому ждал расплаты за убийства на войне – все возвращается к человеку, ничто не бывает случайным.
В нем начал расти страх смерти. Подумав о Хацуэ, о детях, он решил, что его могут оторвать от них – он их так сильно любит, – чтобы тем самым заплатить долг убитым, оставшимся на итальянской земле.
– Садитесь на койку, – предложил он Нельсу, стараясь успокоиться. – А доску положим на тумбочку.
– Вот и отлично! – обрадовался Нельс.
