– Я разве говорил, что продаю? – ответил Карл. – Ничего такого я пока еще не говорил. Но если бы и решил… Это ведь моя земля, а тебе прямо-таки не терпится ее заполучить, а? Ну, я бы запросил кругленькую сумму… А вдруг ты заберешь аккумулятор, оставишь меня тут болтаться?
– Аккумулятор-то уже у тебя, – усмехнулся Кабуо. – И к делу не относится. Ты бы и сам так поступил.
– Может, и поступил бы, как знать, – ответил Карл. – Только знаешь, приятель… я ведь уже не тот, каким был раньше. Ты имей это в виду.
– Ладно, как скажешь, – ответил Кабуо.
– Вот черт! – разозлился на себя Карл. – Слушай, я не хотел. Нет, правда, не хотел… Ты извини, а? Ладно? Был бы я тогда дома, ничего бы такого не вышло. Это все мать провернула… пока я был на войне… бил ваших япошек, этих сукиных детей…
– Я – американец, – оборвал его Кабуо. – Такой же, как ты или кто другой. Я разве зову тебя нацистом, фашистский ты ублюдок? Я убивал немецких тварей, свиноедов этих… А они были так похожи на тебя! Знаешь, Карл, у меня вся душа перемазана в их крови.
И кровь эту так просто не смоешь. Так что не смей говорить со мной о япошках, нацистский ты ублюдок!
Он вдруг заметил, что все еще сжимает гафель в руке. Карл оперся одной ногой о планшир и сплюнул в воду.
– Я и есть ублюдок, – наконец произнес он, уставившись в туман. – Нацистский ублюдок, фриц, верзила… А только знаешь, Кабуо… та бамбуковая удочка… она все еще у меня. Все это время я хранил ее. Мать говорила, чтоб вернул, но я не стал, спрятал в амбаре.
А потом тебя в лагерь увезли. А меня на посудину определили. Эта штуковина все еще стоит в кладовке.
– Ну так и оставь ее себе, – сказал Кабуо. – Я о ней и думать позабыл. Оставь себе. Все, забыли.
– Да, забыли, – согласился Карл. – А только я все эти годы мучился. Открою кладовку, а она там, удочка эта твоя…
– Хочешь, отдай, если легче станет, – сказал Кабуо. – Но мне она не нужна, Карл, я ведь ее затем и отдал. Так что оставь себе.
– Ладно, – ответил Карл, – тогда вот что. По тысяче двести за акр – и по рукам.
Столько я плачу Юргенсену. Столько сейчас стоят клубничные плантации, можешь проверить.
– Выходит, за все семь… восемь тысяч четыреста, – подсчитал Кабуо. – И какой задаток?"
"Карл снова сплюнул в воду. Потом повернулся и протянул руку. Кабуо положил гафель и протянул свою. Они не трясли друг другу руки, а сцепились в рукопожатии, как это делают рыбаки, сознавая, что словами они мало что скажут и надо общаться как-то иначе.
