Лишь вступивший в схватку с морской стихией в одиночку мог рассчитывать на признание других.
Мужчины на Сан-Пьедро отличались молчаливостью. Правда, иногда, заходя в доки уже на рассвете, они делились друг с другом новостями, и это было для них огромным облегчением. Усталые и все еще занятые, они стояли на палубах и говорили о том, что произошло за ночь и что было понятно им одним. Такой задушевный разговор, обнадеживающие голоса других, относившихся с доверием к их собственным вымыслам, смягчали рыбаков, когда те возвращались домой к женам.
Словом, это были одинокие люди, чей характер сложился под влиянием островной географии; временами у них возникало желание поговорить, но осуществить его они не умели.
Приближаясь к группе рыбаков, Исмаил знал, что не вхож в это братство, более того, он зарабатывает на жизнь словами и тем подозрителен им. С другой стороны, у него преимущество калеки и человека, побывавшего на войне, чей опыт всегда остается загадкой для непосвященных. Последнее имело ценность в глазах суровых рыбаков и могло перевесить их недоверие к нему, словесному манипулятору, целый день проводящему за печатной машинкой.
Рыбаки кивнули ему и, чуть подвинувшись, пустили в свой круг.
– Слыхал? – спросил Исмаила шериф. – Небось уже побольше моего знаешь?
– Верится с трудом, – ответил Исмаил.
Уильям Юваг сунул сигарету в зубы.
– Такое случается, – буркнул он. – С рыбаками такое случается.
– Да уж, – отозвался Марти Юхансон. – Но вот ведь надо ж… – Он мотнул головой и покачался на каблуках.
Шериф переменил ногу, опиравшуюся о сваю, и положил локоть на колено.
– Был уже у его жены? – спросил Исмаил.
– Был, – ответил Арт.
– Трое ребят… – сказал Исмаил. – Что она теперь будет делать?
– Даже не знаю, – ответил шериф.
– Что сказала-то?
– Да ничего.
– Ну а что тут скажешь? Что скажешь-то? – вмешался Уильям. – Господи!
Исмаил понял, что журналисты у Ювага не в чести. Юваг был загорелым рыбаком с большим пузом и в татуировках; мутный взгляд выдавал в нем любителя джина.
Пять лет назад от Ювага ушла жена, и он жил на своей посудине.
– Извини, Юваг, – сказал Исмаил, ища примирения.
– Извини, извини… – проворчал Юваг. – Да иди ты, Чэмберс!
Все засмеялись. Это Юваг не со зла, это он так… в шутку, догадался Исмаил.
– И что же случилось? – поинтересовался Исмаил у шерифа.
– Именно это я и пытаюсь выяснить, – ответил Арт. – Как раз об этом-то мы тут и толкуем.
– Арт выясняет, где мы все рыбачили, – пояснил Марти.
