Он даже не представлял себе, как такое может случиться, но никак не мог отделаться от ощущения, что ждет ее, что настоящее время всего лишь промежуток между годами, которые у них были и еще будут.
Хацуэ снова вперила взгляд в окно и произнесла:
– Твоя газета…
И снова замолчала.
– Газета? – переспросил Исмаил.
– Этот суд, суд над Кабуо… он несправедливый, – заговорила Хацуэ. – Ты должен сказать об этом со страниц своей газеты.
– А что в нем несправедливого? – спросил Исмаил. – Что именно? Я бы написал, но ты мне объясни.
Она все еще смотрела в окно, так и не убрав влажные пряди со щеки.
– Все, все несправедливо, – с горечью в голосе отозвалась она. – Кабуо не убивал, он не мог убить. Они разыскали этого сержанта, который подтвердил, что Кабуо – убийца, но ведь это все предрассудки. Ты слышал, что говорил сержант? Будто бы он в высшей степени способен на такое. Будто бы он настоящий убийца. Напечатай об этом в газете, приведи слова сержанта, расскажи о несправедливости. О том, что весь судебный процесс, с начала и до конца, несправедлив.
– Мне понятны твои чувства, – ответил Исмаил. – Но я ведь не юрист и даже не знаю, должен ли был судья отклонить свидетельские показания сержанта или нет. Надеюсь, присяжные все же вынесут справедливое решение. Может, я и мог бы написать об этом колонку, как все мы надеемся на правосудие, на справедливое решение суда.
– Этого суда вообще не должно было быть, – возразила Хацуэ. – Все, все неправильно! Все!
– Я тоже не могу оставаться равнодушным к несправедливости, – ответил Исмаил.
– Но иногда мне кажется, что несправедливость… это в порядке вещей. Не знаю даже, стоит ли надеяться на справедливость, стоит ли думать, будто мы имеем на нее право. Или даже…
– Я говорю не обо всем мире, – оборвала его Хацуэ. – Я имею в виду конкретных людей: шерифа, обвинителя, судью, тебя… Тех, кто может что-то сделать, потому что в их власти напечатать статью, арестовать, осудить, даже распорядиться чужой жизнью.
Люди ведь не должны быть несправедливыми. Это ведь не «в порядке вещей», когда одни несправедливы к другим. Ведь так?
– Нет, не в порядке вещей, – холодно ответил Исмаил. – Тут ты права – люди не должны быть несправедливыми.
Когда он остановился у почтового ящика рядом с домом Имада и высадил их, то почувствовал, будто одержал верх, что перевес теперь на его стороне. Он заговорил с ней – и она откликнулась, обратилась к нему с просьбой, высказала желание.
