Но то было больше двадцати лет назад, а сейчас когда Исмаил подошел к японцу, то увидел совсем другого человека – маленького и беспомощного, закоченевшего от холода и тщетно размахивающего лопатой под высокими деревьями, которые, того и гляди, повалятся.
Не укрылось от взгляда Исмаила и кое-что еще. С другой стороны машины, не разгибаясь, работала лопатой Хацуэ. Она раскапывала снег до черной земли и бросала землю под колеса машины.
Через четверть часа они втроем шли к его «крайслеру». Шина на заднем колесе «виллиса» оказалась проколота упавшей веткой; ветка все еще торчала между поперечных балок моста.
Заднюю часть выхлопной трубы тоже повредило. Машина была совершенно выведена из строя, Исмаил видел это, но Хисао не сразу согласился с ним, пытаясь лопатой помочь обреченной машине. Исмаил минут десять помогал ему, после чего предложил старику пересесть в «крайслер». Еще через пять минут Хисао поддался настойчивым уговорам Исмаила, смирившись с неизбежным. Он открыл дверцу машины, положил в салон лопату и вытащил пакет с продуктами и канистру с керосином.
Хацуэ продолжала молча копать со своей стороны, бросая землю под колеса.
Наконец старик обошел «виллис» и сказал дочери что-то по-японски. Она перестала копать и вышла на дорогу; тогда Исмаилу удалось как следует разглядеть ее. Он говорил с Хацуэ всего за день до этого, утром, на втором этаже суда, где она сидела на скамейке, спиной к сводчатому окну, как раз напротив кабинета юридического советника. Ее волосы были собраны в низкий пучок, такой же, как и сейчас.
Она четыре раза повторила ему, чтобы он уходил.
– Привет, Хацуэ, – поздоровался Исмаил. – Я бы мог подбросить тебя с отцом до дома.
– Отец говорит, что согласен, – ответила Хацуэ. – И благодарит за помощь.
Они втроем пошли вниз по склону к «крайслеру»; Хацуэ шла за Исмаилом и отцом, неся с собой лопату. Когда они уже проехали порядочное расстояние, пробираясь через снег вдоль залива, Хисао, с трудом говоря по-английски, рассказал, что дочь на время судебного процесса перебралась к нему, так что Исмаил может высадить их у его дома.
Потом старик рассказал, как прямо перед машиной упала ветка; чтобы не наехать на нее, он нажал на педаль газа. «Виллис» затормозил как раз над веткой и угодил колесом в канаву.
Исмаил вел машину и, слушая, вежливо кивал: «Ясно… да, конечно… понимаю…»; только раз он осмелился глянуть в прямоугольник зеркала заднего вида на Хацуэ, задержав взгляд на целых две секунды.
