В те времена, в 1954-м, рыбаки Сан-Пьедро видели вокруг себя всевозможные предзнаменования, такие, о которых остальные и не догадывались. Для рыбаков незримая паутина причин и следствий присутствовала повсюду, только этим они и объясняли тот факт, что в одну ночь вытянутая сеть приносила лосось, а в другую – лишь бурые водоросли. Одно дело – все эти приливы-отливы, течения и ветры, и совсем другое – удача. У себя на борту рыбак никогда не произнесет слов «лошадь», «свинья» или «кабан» – так недолго навлечь непогоду, а то еще линь может затянуть в двигатель.
Если положить крышку люка вверх дном, принесет шторм с юго-запада; чемодан черного цвета на борту запутает оснастку и перекрутит сеть. Те из рыбаков, кто поднимет руку на чаек, рискуют навлечь на себя гнев корабельных духов, потому как в чаек вселяются души пропавших в море. Зонт тоже не предвещает ничего хорошего, равно как и разбитое зеркало или подаренные ножницы. Только у сопливого новичка хватит ума, находясь на борту, подрезать ногти, или передавать другому рыбаку мыло в руки, вместо того чтобы сначала положить его, или открывать консервную банку не с той стороны.
Любое из этих действий может стать причиной плохого лова или испортившейся погоды.
В тот вечер Кабуо шел к докам с аккумулятором для своего «Островитянина»; подходя, он заметил стаю чаек, примостившихся на сетевом барабане и стабилизаторах, а также на крыше рубки. Когда он поднялся на борт, ему сначала показалось, что чаек тридцать взмыло к небу, оглушительно хлопая крыльями; однако птиц оказалось гораздо больше, с полсотни, они снялись с «Островитянина», снарядами вылетая из кубрика.
Чайки покружили над всей территорией доков и опустились на водную рябь подальше от берега.
У Кабуо заколотилось сердце. Он не очень-то верил во все эти приметы, но видеть такое ему еще не доводилось.
Кабуо прошел внутрь и отодвинул крышку аккумуляторного гнезда. Загнал в паз новый аккумулятор, подвел провода и наконец завел двигатель. Подождал немного и щелкнул тумблером первой помпы, закачивая в палубный шланг воду.
Стоя на краю крышки люка, Кабуо вымывал птичий помет из желобов. Чайки нарушили его душевное спокойствие, ему стало как-то не по себе. Он видел, как начали отходить другие шхуны; минуя бакены Эмити-Харбор, рыбаки направлялись в промысловые места за лососем. Кабуо глянул на часы – было уже без двадцати шесть. В этот раз он решил попытать счастья на Судоходном канале: можно было ожидать неплохого улова у мыса Эллиот.
