Он сидел с суровым видом, поставив локти на стол, подпирая руками подбородок. Как всегда, казалось, что он вот-вот заснет; глаза судьи напоминали глаза бассет-хаунда. Щеки и лоб прорезали глубокие морщины, брови росли густыми серебристыми пучками. Арт вспомнил те времена, когда судья выглядел гораздо бодрее. Во время фестиваля клубники он ковал подковы – в подтяжках и с засученными рукавами, он работал, слегка щурясь.
– Как она? – спросил судья.
– Да не очень, – ответил Арт.
Судья посмотрел на шерифа, выжидая.
Арт подобрал шляпу с пола, положил на колени и принялся теребить поля.
– Я пришел за ордером. Хочу обыскать шхуну Миямото Кабуо; шхуну, а может быть, и дом… еще не уверен.
– Миямото Кабуо, – повторил судья. – И что же вы думаете найти?
– Знаете, судья, – шериф наклонился, приблизившись к тому, – у меня возникли подозрения. Подозрения, понимаете? Я вам перечислю – всего пять пунктов. Первое: говорят, что в прошлую ночь, когда все и случилось, Миямото рыбачил неподалеку от Карла. Второе: Этта Хайнэ рассказала, что ее сын и этот Миямото давно враждовали – старые распри по поводу земельного участка.
Третье: есть один трос, в смысле причальный конец, обнаруженный на стопоре «Сьюзен Мари» Карла, – похоже, кто-то пришвартовывался к шхуне Карла, так что я бы взглянул на причальные концы «Островитянина». Четвертое: от Уле Юргенсена мне стало известно, что оба, и Карл, и Миямото, наведывались к нему насчет покупки земли; Уле заключил сделку с Карлом. По словам Уле, Миямото ушел тогда вне себя от ярости, сказав, что потолкует с Карлом.
Что ж, может, и потолковал… в море. Ну и… не сдержался.
– А пятое? – спросил судья.
– Пятое?
– Пятый пункт. Я услышал только четыре. Какой же пятый?
– Ах да… – спохватился Арт Моран. – Дело вот в чем. Во время вскрытия Гораций тщательно осмотрел тело и обнаружил на виске глубокую рану. У Горация есть предположение на этот счет, и оно очень даже сходится со словами Уле Юргенсена. Да и Этты тоже, если уж на то пошло. Так вот, Гораций сказал, что видел такое на войне.
Что такие раны наносили япошки концами прикладов. Что япошек этих сызмальства учат владеть мечом. Гораций назвал эти приемы словом «кэндо». И что рана на черепе Карла очень напоминает рану от одного из таких приемов. Поначалу я не придал словам Горация никакого значения. Даже когда рыбаки в доках рассказали, что в ту ночь видели Миямото неподалеку от Карла, я тоже ни о чем таком еще не думал. И ничего не заподозрил.
