– Хочу позитива! И детских воспоминаний."
"– Будет тебе позитив, – хохотнул кто-то не совсем трезвый. – Белые розы, белые розы, беззащитны шипы, что же вам сделал снег и морозы, лед витрин голубых, – басом заорал незнакомый голос уже совсем не фольклорную, но всем известную песенку, а мне сразу же вспомнился Антоша, как будто бы и не был этот ласковый и милый мальчик вторым Я Кея (или первым?).
– Белые розы, белые розы, – подхватили еще пара человек под негодующий вопль Томаса, не желающего слушать «русскую попсу образца прошлого века», как он неоднократно говорил.
Чтобы не слышать ора, я перевернулась на живот и закрыла голову подушкой.
– Достали, – простонала рядом со мной Нелли, повторяя мой маневр. – Что за родитель у нас такой?
Песню про розы прервал неожиданный звонок в дверь. Это Семеновна пришла разбираться с нарушителями спокойствия, а вместе с ней в качестве поддержки прибыли соседи с нижнего этажа.
– Немедленно прекратите! – нестройным хором вопили они на все лады, как только Томас открыл дверь, после целого шквала дверных звонков, подкрепленных стуком – видимо, ножным.
– Третий час ночи! Как вам не стыдно!
– А еще сектанты, – не к месту выкрикнул кто-то, словно этот лже-факт должен был пристыдить обитателей нашей квартиры.
– Добрые люди уже спят! – заверещала учительница физики.
– Какие вы добрые? – услышала я голос дяди Бори, заспешившего на подмогу к другу, – остальные притаились на кухне, и изредка их сдавленные смешки достигали моих ушей.
Ну как подростки, честное слово. Все люди искусства на всю жизнь остаются детьми – права бабушка, очень права.
– Вот видишь, Денисыч, всего лишь упоминание «Ласкового мая» – и такое народное негодование, – хмыкнул обладатель баса в кухне, слыша крики соседей. – Пришли целой кучей орать. Вот это сила слова, да?
И снова тихий ржач-хрюканье.
– Как же они все надоели, – жалобно проговорила Нелли. – Вот дебилы. Ну взрослые же, а не дети.
Я была с ней полностью согласна.
– Вы нас замучили своими бессовестными выходками, – вопил какой-то мужчина с хриплым прокуренным голосом.
– Вот именно! – горячо поддержала его учительница. – Невозможно спать! Люди работают!
– Какие у тебя работы? – недружелюбно спросила Фроловна, без которой не обходилось ни одного подъездного разбирательства – эта бабка, как самый настоящий феодал, следила за порядком на вверенной ей землях.
