Вообще-то это Кей говорил, но…
«В отличие от тебя я всегда выгляжу на пять с плюсом!»
Что за дрянная девчонка! Не могла спасибо сказать, я ведь как бы помогаю ей.
Вот именно, что как бы. И это забавно! Они все сами останутся с носом!
Я отложила телефон в сторону. Почему брюнетка поверила мне так легко? Она что-то задумала или все значительно проще: она считает, что я слишком доверчивая и добрая?
Ну, вот и все… Я договорилась, и теперь Кейтон встретится с Алиной. Я уверена – он будет в пиццерии, в образе Антона.
Почему? Потому что он сказал, что останется со мной, если я выберу не звездного мальчика, а необщительного одногруппника, а значит, если я выберу Кея и приеду в ресторан, то никого там не встречу – при всех своих достоинствах солист «На краю» еще не научился размножаться почкованием.
Она поедет к нему. А как же мне забыть Кейтона, эту скотину? Как?
«Ты мне должна, – напечатала я, – отдай часть долга. Пришли мне фото, где есть ты и Антон, вместе, счастливые».
«Ты что, мазохистка? Зачем тебе это? Или ты извращенка? Ладно, я пришлю.
Дай мне электронную почту, и я отправлю тебе пару фото», – сегодня Алина была явно великодушной. Через час я рассматривала цифровые изображения, отснятые пару лет назад. Она постаралась – их было довольно много. Наверное, хотела показать свою превосходство: «Гляди, Катенька, как мы были счастливы с Антоном, какое у нас богатое прошлое, такое, которое трудно забыть, смотри, какие мы красивые и счастливые. Мы так долго были вместе, что, если он не вернется ко мне вновь, это будет преступлением против наших чувств».
Я мысленно соглашалась с ней, героически рассматривая Алину и Кейтона, которого тогда еще звали просто Антоном.
И из всех присланных ею снимков я выбрала неожиданно для себя три фотографии: самые живые. Их же и распечатала на цветном принтере, выгнав брата на пару минут из комнаты.
Им по шестнадцать-семнадцать. Подростки. Весна.
Явно не видят, что их снимают на камеру. Сидят в обнимку в темном парке, явно с какой-то подростковой компанией, и их счастливые лица освещает яркая вспышка.
Антон сидит в капюшоне неформальной куртки и явно заразительно смеется, глядя куда-то влево. Алина, тогда еще с длинным каре темно-бордового цвета, положив голову к нему на плечо, указывает в ту же сторону рукой. У него во взгляде есть еще что-то детское, даже немного наивное и очень счастливое. У нее, как ни странно, – тоже.
Им лет по восемнадцать-девятнадцать, почти взрослые. Лето.
