– Кто это? – услышала я на фоне очень тяжелой, агрессивно гремящей музыки тоненький женский голос. А этот мальчик тоже не может долго обходиться без женского внимания. С кем-то веселится. Интересно, каких девушек он предпочитает?
А тебе какая разница? Все равно он моральный урод.
Или хороший брат.
– Привет, – смущенно поздоровалась я с ним. Пусть думает, что я до сих пор ничего не знаю. Интересно, а он видел, что сделал Эдгар на сайте его группы? Оказывается, видел.
– Ты думаешь, это было смешно? – В его голосе не было угрозы, только лишь дикая усталость.
– Что? – не поняла сначала я.
– Сайт, – сказал длинноволосый музыкант всего лишь одно слово.
– А-а-а. Это не я. Это мой брат, – равнодушно отозвалась я, корябая ногтем старую наклейку на шкафу. С нее на меня смотрела тройка красивых парней-азиатов, похожих на утонченных девушек, – эту японскую группу Нелли обожала уже второй год.
– Брат? – переспросил Арин.
– Брат. У меня есть старший брат Эдгар. Он компьютерный гений. – Я совсем чуть-чуть преувеличила.
– Передай ему, что это было не смешно, – безэмоционально ответил бас-гитарист «На краю».
– Это было смешно, – не согласилась я.
– Кэт, перестань. Для тебя это игрушки. Для меня – уже нет.
– Волчоно-о-ок, ну кто там? – Тоненький голос раздался близко к трубке.
– Подожди, – велел ей молодой человек. – Кэт, не трогайте мою сестру больше. Она не желает тебе зла.
– Желает, – не согласилась я. Интересно, с кем он?
– Тогда зла тебе не желаю я, – вздохнул он. – Ты нравишься мне.
– Что? – не поняла я.
Разговор заходил совсем не в ту степь.
– Я говорил, что ты необычная девочка? Ты – идеальная роль для музы. Милая улыбчивая помощница.
Я сердито посмотрела на телефон. Он что, с ума сошел?!
Может, и с ним дятлы постарались?
– Тише, не кричи – я знаю, ты хочешь кричать на меня, – продолжал он задумчиво, не стесняясь говорить таких слов при другой девушке – а она обиженно молчала. – Я не имею на тебя никаких видов, Кэт. Ты – не моя. Но я хочу сказать тебе, что ты слишком хороша для Кея.
– А не ты ли просил выбрать именно его, а не его брата Антона? – спросила я, и в моем голосе появилось презрение. Арин почему-то замолчал. Странный он, непонятный и странный. Может быть, его гложет чувство неловкости передо мной, «идеальной музой»? Чувство ответственности перед сестрой победило.
– Я, – наконец ответил он. – Выбери Кея, Кэт. Антон – еще хуже, поверь. – Он опять лжет мне, и я не думаю, что его по-аристократически бледное лицо покраснело от вранья.
