Короче, Кей договорился с Арином, что с тобой он будет… играть… вот, блин, какое же слово… если ты вдруг выбираешь музыканта Кея, то тогда он остается с Алиной, как с горячо любящей его. В этом случае и Арину станет намного легче. Если Антона – Арин сделает так, чтобы Алина не тревожила вас двоих. Дурдом, такой вот дурдом, Катя. А ты оказалась крайней и страдаешь из-за их старых дел, – с сожалением в голосе произнес Фил. – Ты же знаешь Алину?
– Да, – тихо отозвалась я, не зная, радоваться ли мне, что Кей что-то чувствует ко мне, или плакать по этой же причине?
– И как она тебе? – странно, но монолог медвежонка меня успокаивал, как сладкое снотворное.
– Плохо. Мне кажется, я ненавижу ее так же, как и Кея, – прошептала я, и поняла, что мой голос переполнен злостью. Теперь было понятно, почему Лескова просила, чтобы я выбрала Кея. Она просчитала, что я думаю, будто их двое. Двое братьев-близнецов, ненавидящих друг друга. Или Арин ей об этом сказал, что вернее. Она запутывала меня целенаправленно. Говорила, что Антон – последняя сволочь, а Кей – прекрасен и добр.
Ведь если бы я выбрала солиста «На краю», а не его простого братика, тогда бы Кейтон по правилам своей игры бросил меня. Вот же сучка. Но ничего… теперь ей точно достанется Кейтон во всей своей красе – я его видеть и слышать не желаю. Никогда. Пусть он дальше любит свою мерзавку, а я… а мне хватит того, что я буду просто жить.
И проклинать этих двух, нет, трех Nзапрещено цензуройN сволочей – Арина тоже.
– О, Кей возвращается.
Рэн отправил мне смс, что через пару минут будет, а они с Кеем вместе едут, – почти обрадованно выпалил мальчик-медвежонок. – Сейчас вы с ним сможете поговорить. И все друг другу скажете. Ты все ему скажешь.
Я вновь едва смогла вдохнуть воздух. Нет! Не желаю видеть его! Никогда!
Сухая пустыня в животе разрасталась и уже доставала до солнечного сплетения, окаймленного обидой и горечью, как бархатное.
Господи, не хочу ничего о нем знать. Пожалуйста, пусть он меня не увидит.
– Не говори, что я здесь была и все узнала! – испуганно прокричала я и почувствовала себя настоящим кроликом, за которым объявили охоту господа тигры.
– Фил, прошу тебя, не говори, что я знаю насчет его игры! Хочешь, – вдруг вспомнился мне печальный опыт Алины, – я на колени встану?
Гитарист такой перспективы явно испугался. В глазах явственно промелькнуло сострадание – не жалость, а именно человеческое сострадание.
– Нет, что ты, Катенька! – воинственно отозвался парень.
