– Новая жертва! – вместо приветствия сказал Василий Петрович. – Берите билетик, давайте зачетку. Не забудьте мне телефончик отдать, и сумочку поставьте на вон ту парту. Хорошо, билет номер шесть, идите и готовьтесь, Радова. И не смотрите на меня так испуганно – я не кусаюсь. Но гавкать могу, – и преподаватель засмеялся своей очередной глупой шутке. – Вторая парта, девушка, дальше не уходим."
"Я опустилась на вторую парту на четвертом ряду – самом ближнем к стене и со вздохом изучила билет. Сердце екнуло – один из вопросов – «Специфика правосубъектности международных организаций» был мне совершенно незнаком, зато во втором – «Территория в международном праве.
Виды правового режима территорий» я немного разбиралась – помнила теорию. И что теперь делать? Писать ответ только на тот вопрос, что я помню? Если я скажу Злобе, что смогу рассказать только один из ответов, то сомневаюсь, что он обаятельно улыбнется и скажет: «Ничего страшного!»
Наверное, сначала я напишу то, что знаю, а потом попробую на свой страх и риск отправить смс Нинке – вдруг препод уйдет или ему позвонят?
Увы и ах, ни уходить, ни звонить рыжий мужчина не собирался.
Напротив, слушая очередного студента, он курсировал по аудитории и пристально наблюдал за всеми.
– Списывают только трусы, Кораблев, – ехидно говорил он, – даже и не думайте о том, чтобы достать сотовый телефон. Я знаю, что у вас есть второй. Госпожа Анисимова, если вы еще раз повернетесь в сторону парты господина Ежова, я выгоню вас обоих. Ого, как строчит госпожа Тайцева.
У вас рука не железная? У меня бы давно отвалилась. Госпожа Радова, а что же вы так медленно пишите? Неужели не выучили?
Старый перечник. Естественно, я не выучила, иначе не сидела бы с таким растерянным лицом, став на ближайший час клоном уныния в твоем личном царстве, подобно остальным однокурсникам.
На второй вопрос я кое-что написала, но на первый так и не смогла ответить. Лишь задумчиво грызла ручку и удостоилась из-за этого вопроса от Василия Петровича: «Голодны?»
Через какое-то время я уже думала уйти вслед за Наташей Анисимовой, которая отказалась отвечать, вызвав бурю восторга у Злобы, но, наверное, мне помешала судьба.
В тот момент, когда я хотела уже подняться, распахнулась дверь, и в аудиторию, в которую тут же умудрился заглянуть десяток любопытствующих студентов, вошел мой научный руководитель.
– Василий Петрович, – улыбнулся он обворожительно, – можно вас потревожить?
– Ты уже потревожил, – недружелюбно глянул на него Злоба.
