– Иногда я не могу тебя понять, и ты для меня – как инопланетянка, Катя, – улыбнулся он в ответ и добавил, – моя Катя.
– Правда, мне неловко. Кстати, не забудь прийти ко мне в гости – тебя ждут все мои родственнички, – со смехом сказала я.
– Не забуду, – согласился Тропинин.
А потом к нам бочком подползла староста группы, тоже еще не заходившая в аудиторию, временно превратившуюся в резиденцию студенческого ада.
– Катя, – с интересом косясь на меня и на Антона, сказала Таня, – никто не хочет идти следующим. Ты не желаешь?
– Не желаю, – мне тоже не хотелось оказаться лицом к лицу со Злобой так скоро, – я пока повторяю.
– Жа-а-алко, – протянула девушка.
– Иди, Катенька, – вдруг сказал мне на ухо Антон, когда любопытная староста отошла.
– Почему? – удивилась я.
– Он особенно сильно не любит последних студентов, иди сейчас, чтобы не оказаться в последней шестерке. – Парень встал и подал мне руку. – Не бойся – сегодня будет твой день.
Какой он самоуверенный. Я решила послушаться парня – вдруг Злоба и вправду решит слишком сильно отыграться на самых последних студентах – от него все чаще выходят с пересдачей.
– Таня, я пойду все же, – подошла я к одногруппницам, – можно?
– Ой, хорошо, что ты! – обрадовались они тут же. – Быстрее, быстрее иди! Злоба уже ждет. Удачи тебе!
– Спасибо, девочки, – ответила я с дрожью в голосе и открыла дверь, ожидая, что темнота студенческого ада меня ослепит, но, однако, этого не произошло, и меня встретил вездесущий солнечный свет, попадающий в средних размеров аудиторию через большие новые окна.
Я, настороженно глядя по сторонам, вошла в нее. Несмотря на обилие света, которого так не хватало в коридоре, казалось, здесь даже температура воздуха ниже, и всюду царит гнетущая атмосфера. Лица одногруппников были мрачны и унылы, и только лишь в одном месте все цвело и пахло – за преподавательским столом, где развалился «замечательный» учитель и просто хороший мужчина Василий Петрович. Когда я подошла к столу с зачетной книжкой, он как раз слушал девушку, прозванную Нинкой Мисс Ботаничка, подругу той самой Ольги, которая приворожила Толика.
Она сидела и с печальным лицом рассказывала что-то о международном праве журналистов.
Злоба с нездоровым скепсисом слушал студентку, всем своим видом показывая, что своим монотонным рассказом она ему сильно надоела. Да и журналистов он терпеть не мог, и даже на какой-то лекции заявил, что «этим марателям бумаги вообще в правах отказать надо!»
– Здравствуйте, – тихо произнесла я.
