Радова случайно проезжала в машине мимо компании, и блондинка надолго запомнила ее укоряющий взгляд, ведь Кате она сказала, что идет в гости к двоюродному деду. Катрина ничего не сказала ей, сделала вид, что не видела, но расстроилась и обиделась."
"– Нин, будешь? – протянула длинную тонкую сигарету подруге Ира на следующее утро.
– Не-а, я все, – откликнулась Нинка.
– Что все? – не поняла та.
– Завязываю, Ирка, – улыбнулась та. – Курить – это невероятно тупо и немодно.
Кажется, Ира поняла, почему подруга бросила курить.
То, что на Журавлика большее влияние имеет не она, а Радова, раздражало ее.
Кстати, впоследствии только Катя могла (и может до сих пор) остановить Нинку от каких-то необдуманных действий или попросить ее сделать что-то хорошее. Правда, только в том случае, если это не связано с самой Катриной Томасовной. Так, Катя упросила блондинку еще в школе не мстить одной девочке, которую считала очень хорошей, оставить в покое парня, который своим поведением раздражал Нинку, или не искать Иру после той самой памятной ссоры.
А ведь тогда двух влюбленных голубков Нина мечтала убить – видела, как тяжело было ее Катьке. Хотя блондинка все же натравила следующим летом двух влюбленных в нее бугаев из класса, и они вместе с друзьями встретили дегенерата Максима. Кажется, ему сломали руку.
– Ты задумалась о своем поведении, моя непостоянная крошка? – прошипел Келла около Нинкиного уха.
– Отпусти меня, – умудрилась укусить его за руку девушка и наградила молодого человека десятком сложнейших лексических конструкций, используя большое количество нецензурных слов.
– Закрой рот, – гаркнул на нее синеволосый, продолжая удерживать, – ты девушка, а не матрос!
– Лучше быть матросом, чем тобой, Рыло! – яростно прокричала Нинка. Обычно никто не решался повышать на нее голос – разве что собственный папа. Но дядя Витя так сильно орал всего лишь пару раз в год, а в остальное время просто нудел и хмыкал. А Келла явно перегибал палку.
– Пошли в машину, ты мне там все про своих «мальчиков» расскажешь, – поволок ее к своему средству передвижения молодой человек, тоже, впрочем, начиная остывать – все же на эту высокую стройную особу он не мог долго злиться.
К тому же держать ее за руки было чертовски приятно.
– Тошнотворный кабан! – выдала ему Нинка тут же, нанося сокрушительный удар рукой ему в плечо. Сокрушительный для самой девушки – она чуть не вывихнула запястье.
– Осторожнее, сумасшедшая! – обеспокоился Келла, опять поймал ее запястье и слегка укусил его.
