А Радова никогда даже не задумывалась об этом – ей все всегда виделось в более радужных тонах, чем это было на самом деле. А еще она все-таки была слишком правильной, и Иру, как она однажды призналась Нинке, когда они были не совсем трезвыми, это порой раздражало.
– Ее наивность порой похожа на тупость, не находишь? – спросила как-то девушка у Нины.
– Не-а. Зато она милая, – рассеяно отвечала Журавль, задумчиво выдыхая табачный дым. В те далекие четырнадцать она часто баловалась сигаретами – Ирка уговорила, да и самой Нинке хотелось попробовать все на свете.
Ирка пробовала уговорить и Катю, но та с ходу заявила, что «это вредно, и она не хочет», поэтому девушка даже и не знала о тайном пристрастии подружек.
Первая сигарета, первое пиво, первая тусовка с мальчиками у кого-то на свободной даче, «когда предки не знали» – все это прошло без Кати, которую в это время учили какой-нибудь очередной фигне знакомые Томаса, такие же чудики, как и он сам, или которую водили по галереям, или по выставкам, или даже по ночным клубам.
Тогда Нинка многое скрывала от Катрины. Не потому, что, хотела говорить, а потому что ей было стыдно, неловко признаваться, что она, Нина, пила крепкое пиво с местной шпаной – первыми хулиганами класса где-нибудь за гаражами или вместе с Иркой пробовала «косячок» в клубе, куда их пропустили по знакомству.
А ведь было в ее жизни и такое. Гламурная краса появилась далеко не сразу. В раннем подростковом возрасте Нина и Ирина вели себя не так подобающе, как это нужно было двум первым ученицам класса, которых хвалили все преподаватели школы.
Они больше походили на хулиганок. Ирка подбивала, Нинка загоралась и делала, Катя любовалась результатами или просто не догадывалась о том, чем занимаются лучшие подружки. Потом Нинка поняла, что Ире даже доставлял удовольствие тот факт, что только они вдвоем посвящены в какие-то тайны, а милашка Катька остается в неведении и живет в своем мире, созданном родственниками и друзьями семьи.
Люди всегда стремятся образоваться в пары, троим дружить, одинаково ценя друг друга – сложно.
А Журавль с самого детства больше тянулась именно не к Ирине, а к Кате, спокойной, понимающей и даже какой-то родной.
Однажды Катя увидела – совершенно случайно, – как Нинка курит, стоя в компании взрослых уже молодых людей, один из которых норовит по-хозяйски обнять ее за талию.
