– Как грубо вы выражаетесь, милая! Вам показывают необычный рисунок, а вы сразу заводите свою песню: «это ненормально, это психушка!» Что у вас за отсталая школа? Как вас учат художественным искусствам? Нет, сейчас в школах совершенно не понимают искусства, и подгоняют всех под одну глупую планку! И вы хотите, чтобы дети были талантливыми? Нет, талант не подгонишь под определенную черту «можно-нельзя»! – раздухарился родитель.
– А вы кто у нас такой? – вздернула подбородок учительница рисования, ненавидевшая, когда с ней спорят.
– Критик?
– Нет, я художник! – с апломбом отвечал родственник.
– Да? – явно не поверила ему женщина. – И как вас зовут?
– Нас зовут Томас Радов. Мы-с художники-модернисты, – с явным удовольствием отвечал ей папа. – Графоманы от ИЗО, так сказать, с немного мировым значением.
Как оказалось, зря он грешил на мою учительницу – немного в современных тенденциях она разбиралась, и имя отца слышала. После его слов преподавательница вдруг резко поменяла свою точку зрения, объявив Томаса едва ли не современным гением.
Педагоги потом в три соловья разливались перед ним, перехваливая, как только могли. Я уже больше никогда не парилась на рисовании – «пятерки» мне были обеспечены.
Пока я вспоминала этот далекий эпизод из своего прошлого, Томас справился с кистью, беспечно кинул ее на мою кровать и начал:
– Ты знаешь, обычно я не лезу в вашу жизнь ввиду своих очень либеральных взглядов на воспитание детей, но…
– Что ты этим хочешь сказать? – удивилась я.
– Просто я вижу твою подавленность. Ты чем-то озабочена. Вернее, была озабочена, а теперь сияешь, словно маленькое солнце семьи Радовых. Ничего не хочешь мне сказать?
– Нет, – улыбнулась я. В самом деле, не буду же я отцу рассказывать всю эту идиотскую историю, заваренную непонятно кем.
– А что с тобой все же было? Тебя кто-то обидел?
– Нет, ты что. Просто я такая из-за зачетной недели. Почти ничего не выучила.
– А, – тут же махнул рукой Томас, – не парься, то есть не беспокойся, я хотел сказать.
Зачетной неделей меньше, зачетной неделей больше. Не сдашь, так…
– Меня выгонят, – скороговоркой сказала я.
– …так восстановишься. Учеба в жизни – не главное.
– Вот дурак, – засунул голову в комнату Леша. – Катька, не слушай его. Слушай дядю Володю Ленина. Учись, учись и вообще поступай в аспирантуру. Будешь ученой дамой. Тогда тебе замуж даже выходить не надо будет.
– Почему? – одновременно с папой спросили мы.
