Сейчас ситуация хоть и не совсем такая, и содержание несколько другое, но форма-то остается та же! Что же это, я должна почувствовать себя в шкуре Иры, возжелавшей парня лучшей подруги? Это что…
…закон Кармы? Не верю. Это просто судьба-подлючка вкупе с законом мирового свинства. Катя – неудачница!
Кею не нравилось мое затянувшееся молчание. Он стал совсем серьезным.
– Что бы ты не думала обо мне, детка… хорошо-хорошо, не надо сжимать так свои ладони… Катя. Что бы не думала обо мне, Катя, я говорю правду. Я же сказал, что я псих? А скоро стану психопатом.
Потому что ты сводишь с ума еще больше. Я не знаю, что за болезненное и тупое чувство сидит во мне, но оно без устали повторяет мне: «SOS, я опять вижу ее, что делать?» Я себе постоянно говорю: «Она ведь не мой идеал, она вообще не мой типаж, какого… я хочу видеть ее вновь и вновь? Почему хочу ее? Что мне сделать, чтобы она выделила меня из всех других парней?» Ты понимаешь, что ты для меня значишь?
– Кей, я… – я хотела объяснить ему ситуацию, но замолчала.
– У тебя какое число любимое? – коротко поинтересовался он.
– Восемь, – машинально ответила я. – А что?
– Четыре раза ты меня отшила, значит, осталось еще четыре, и ты меня примешь.
Он вновь налил себе кофе и, отойдя к окну, прислонился к стеклу. Солнце, до этого спокойно светившее в комнату, теперь образовало тоненький светло-золотистый ореол вокруг его светлых волос. Теперь Кей был похож не на куклу, а на ангела.
С порочными глазками.
– Извини, – заставила я себя улыбнуться, и улыбка вышла кривоватая.
– Прости, даже если ты вдруг действительно говоришь правду, хотя я в этом почему-то продолжаю сомневаться, я не могу принять твоих чувств.
– Что?
Я промолчала.
– И почему? – поинтересовался Кей, закипая. – Я недостаточно хорош для тебя? У меня есть внешность, деньги, слава, я тебя люблю – что еще нужно девушке?
– Дай подумать… – я почесала затылок, – может, взаимная любовь?
Кей посмотрел на меня слегка удивленно.
– Что ты хочешь этим сказать? Что я тебя не люблю? Я же сказал, черт возьми, что искренен! – он был так импульсивен и эмоционален при этом, что даже умудрился перевернуть на себя чашку кофе.
Хорошо, что он в ней уже был остывшим.
– Твою мать, проклятый кофе! – воскликнул он, тут же стягивая с себя футболку с эполетами, порванную в паре мест и украшенную цепями и кожаными вставками. Она едва ли не насквозь пропиталась ароматным напитком.
Честно сказать, меня слегка смутила возможность наблюдать за полураздетым Кеем.
