«Какая ложь!»
– На занятиях, возможно, но, когда вам приходится работать с ним, это впечатление быстро меняется.
Не может быть, что он хуже Снейдера, подумала Сабина. Это все равно что выбирать между чумой и холерой.
– Я вижу на вашем лице множество вопросов, – сказала Ауэрсберг. – Хочу объяснить вам. Раньше Вессели был, бесспорно, хорошим профайлером. Но сейчас в его голове столько технологических знаний, что для собственных мыслей уже не осталось места. Если его мозг и рождает полезные идеи, то они как вспышки, которые уходят в молниеотвод.
– Ауэрсберг подалась вперед. – Я часто сталкивалась с ним в суде, и, по моему мнению, он потерял чутье уже много лет назад.
Сабина посмотрела на Снейдера, ища поддержки.
– Бессели превратился в ожесточенного теоретика, – заявил Снейдер.
Ауэрсберг грустно улыбнулась.
– При этом я могу понять его горе из-за смерти жены, потому что сама потеряла шестилетнюю дочь.
– Мне очень жаль. – Взгляд Сабины инстинктивно переместился на комод, где стояла фотография в рамке.
На снимке была изображена курносая девочка в голубых купальных плавках, с веснушками и непослушными каштановыми волосами, в руках она держала мяч для игры в воде.
– Но, возможно, в конце мы все станем такими, как Бессели, – заметила Ауэрсберг с горькой улыбкой.
– А как он лишился глаза? – спросила Сабина.
– Это давняя история, – объяснил Снейдер. – Во время допроса в восьмидесятых годах одному террористу сломали руку, а Бессели получил пулю сначала в колено, потом в глаз."
"Ауэрсберг закинула ногу на ногу.
– Он отказался от стеклянного глазного протеза. Повязка, видимо, должна запугивать или производить впечатление мученика. – Она показала воображаемые кавычки в воздухе, и деревянные браслеты на руках со стуком ударились друг о друга. – Сестра Бессели была террористкой в РАФ[25], вы это знали? Вероятно, поэтому он так ожесточенно работает, подсознательно хочет искупить вину своей сестры.
Беседа стала развиваться в направлении, от которого Сабина чувствовала себя неловко, потому что узнавала слишком много об одном из своих преподавателей.
«Бывшем преподавателе», – поправила она себя. Обычно Снейдер в своей хамской манере оборвал бы подобный разговор, потому что он никак не помогал в решении их проблемы, но, на удивление, Снейдер не останавливал Ауэрсберг. Она вообще была первым человеком на памяти Сабины, с кем Снейдер не держал себя высокомерно и не обращался как с идиотом.
Видимо, Ауэрсберг заметила ее смущение и сменила тему.
