Рая говорила, что он знает о переносе, и поэтому, остановившись, я произнесла:
– Ваше Величество, мне, как и вам, известно о том, что Рая из другого мира и не является Ауэрией.
По инерции он сделал шаг вперед, но при моих словах резко развернулся:
– Рая?!
– Это ее настоящее имя. Вы не знали?
Замерев, он смотрел на меня. Ничего нельзя было прочесть по его лицу, лишь глаза загадочно мерцали. В них впервые за все время появился проблеск жизни. Я ощутила, что за бесстрастным лицом кипят эмоции, а потом в глазах отразилась грусть… боль?!.
и взгляд погас.
– Знаю, – бесстрастно ответил он. – Только мой вам совет, не стоит больше ни с кем делиться этой информацией. В этом мире имя обладает силой.
Настал мой черед замереть. Что он хотел этим сказать?! Не сболтнула ли я чего лишнего?
– Скажите, почему я ощущаю себя находкой для шпиона? – вырвалось у меня.
Повелитель смотрел на меня, и неожиданно маска отстраненности дрогнула. Его взгляд потеплел. Потеплел?! Это оказалось настолько неожиданным, что я растерялась.
– Расскажите о вашей подруге. Как она? – не ответил он. – Она здорова? – На этом вопросе голос чуть дрогнул, как будто он дался ему с трудом.
Да что происходит?! Что между ними произошло? Готова поклясться, что Рая ему небезразлична. Тогда как соотнести это с тем, что она чуть не погибла?
– Она здорова, – медленно ответила я."
"Он ждал продолжения, а я не знала, что еще сказать и что именно он хочет услышать. Я чувствовала трепет перед ним и разозлилась за это на себя. Черт возьми, он чуть ли не угробил мою сестру! Да будь он хоть трижды Повелителем, мне надо перестать робеть перед ним как девчонке.
Поэтому следующие слова произнесла с долей вызова:
– Хотите знать, отразилось ли на ней пребывание у вас? Да, отразилось. Появились тени, что порой мелькают во взгляде, в улыбке, что иногда внезапно гаснет. Не знаю, что тому виной, вы или то, что она чуть не умерла и Шерридану лишь чудом удалось ее вытащить.
Пусть ничего не отразилось на его лице и оно вновь было бесстрастно, но взгляд его потяжелел, и он как бы ушел в себя.
Я почувствовала, что причинила ему боль. Передо мной стоял мужчина внешне лишь ненамного старше меня, но я ощущала, что он очень-очень старый. Не бывает таких глаз у молодых. Что я хотела в них увидеть? Сожаление? Вину? Все эмоции исчезли, и они были пусты. Как будто я смотрю в лицо скульптуре.
Уже другим тоном я произнесла:
– Она беспокоится о матери Повелителя и девушках из своей охраны… Зарине и Рине, – вспомнила я имена.
