Подумав, Дубко положил ключ в карман и прошел внутрь. Изнутри дом выглядел получше, но и здесь чувствовалось запустение. Стойкий запах перегара не перебивал даже запах гари от сковороды, стоящей на дровяной печке. По всей видимости, последний прием пищи у хозяина дома не задался – содержимое сковороды превратилось в угли, так что невозможно было понять, что именно на ней готовили."
"Дубко остался на кухне, Богданов прошел в дальнюю комнату. Комната служила спальней и так же, как двор и кухня, вопила о заботливой руке.
Постель не убрана, простыни засалены до такой степени, что рисунок, голубые цветочки на белом фоне, просматривается только на углах. У окна на стуле горой навалена одежда. Еще одна гора свалена в дальнем углу. «Неудивительно, что Эве здесь не понравилось», – подумал Богданов.
Из кухни донесся голос Дубко:
– Странно, что такая интеллигентная женщина связалась с таким неряхой, – вторя мыслям Богданова, произнес он.
– Сначала надо найти доказательства того, что дом принадлежит Вику, – напомнил Богданов.
– Пока я, кроме грязи, ничего не вижу.
– Дом точно жилой, хоть и запущенный до невозможности. На кухне помимо сгоревшей еды на сковородке запас круп и пара банок консервов. Причем пыли на них нет.
– У меня пока только грязное белье, – сообщил Богданов. – Ох, как я ненавижу копаться в грязном белье!
– Надо было профессию другую выбирать, – хохотнул Дубко. – Нам по долгу службы положено копаться в грязном белье.
– Но в переносном смысле, не в прямом же.
– Ничего, для разнообразия покопаешься и в прямом смысле.
Богданов не ответил. Он выудил из общей кучи белья брюки и принялся ощупывать карманы. Не обнаружил ничего интересного, отбросил их в сторону и взялся за следующую вещь. Богданов успел перебрать обе кучи и перейти к постели, когда снова подал голос Дубко:
– Все, Славка, мы в дамках! Эх, и везет же мне последнее время, аж самому страшно.
– Что там у тебя? – спросил Богданов, выходя из спальни.
– Вот, смотри. – Дубко перебросил капитану небольшой блокнот.
Тот раскрылся примерно на середине. Страницы блокнота были мелко исписаны каким-то особым видом шифровального шрифта. Богданов полистал блокнот, он оказался заполнен почти целиком.
– Думаешь, это знаменитый шифр ВИК? – спросил Богданов.
– А ты как думаешь? На обороте посмотри.
Богданов перевернул блокнот. Сначала не увидел ничего, затем начал медленно менять угол обзора и увидел буквы, наколотые тонкой иглой на коленкоровой обложке.
– ВИК, – прочитал Богданов.
