Музейные работники снова сидели кружком вокруг костра, вяло ели кашу из котелков.
«Странные люди, – подумал Вадим. – Радоваться надо, что спаслись. Но нет, переживают за свои сокровища».
Пожилой мужчина выглядел очень плохо. Он глухо кашлял, горло его было обмотано толстым шарфом. Юля свернулась клубочком, тоскливо смотрела на костер. Матильда Егоровна пила, обжигая губы, чай из алюминиевой кружки. Она как-то испуганно посмотрела на офицера контрразведки.
«А ведь они боятся, что их обвинят в сотрудничестве с нацистами, – подумал Вадим.
– Пусть не сегодня, не завтра, а позже, когда все станет по-старому и утрясется. Самое ужасное, что могут, не станут разбираться, с чем это связано, почему эти люди остались в адских условиях на своих рабочих местах».
Валентин Сурков курил и вздрогнул, когда на него улеглась тень капитана СМЕРШ. Потом он задымил так энергично, словно Вадим уже отобрал у него самокрутку.
– Есть новости, товарищ офицер? – слабым голосом спросил старик Шабалдин. – Юленька сказала, что вы хотели навести справки.
– Пока ничего определенного, товарищ директор, – сказал Вадим, присел на корточки, поворошил веточкой тлеющую головешку. – Вопрос позволите, товарищи? Вы уверены, что немцы вывезли из музея все ценности? Ведь это не только экспозиции в многочисленных залах. Есть запасники, изделия, отправленные на реставрацию.
– Эх, молодой человек!.. – Шабалдин покачал головой и закашлялся. – Увы, за истекшие два с половиной года мы не отправили на реставрацию ни одной картины. Мастерская закрыта.
Немцев этот вопрос мало беспокоил, хотя мы не раз его поднимали. В сорок первом году часть ценностей была потеряна. Это замечательные полотна, скульптуры, нумизматические коллекции. Пропала прекрасная библиотека графа Черкасова. Что-то сгорело, что-то разворовали, сломали, утопили. Все, что осталось, мы включили в новый реестр. Кто же знал, что им и воспользуются фашисты, когда станут собирать экспонаты для вывоза в Германию? В запасниках, увы, два раза случались пожары. Однажды после буйной офицерской вечеринки с участием женщин непристойного поведения загорелся Розовый зал, пострадали Суриков и Серов, а также две античные скульптуры.
Кое-что нам удалось припрятать, не без этого. Приходилось рисковать. Нас расстреляли бы, вскройся этот факт. Несколько полотен находятся в тайнике, устроенном в зимнем саду. Кое-какую посуду мы пристроили под фонтаном.
– Пьяные полицаи как-то пришли, – мрачно сообщила Матильда Егоровна, кутаясь в шаль.
