Ее зубы выбивали чечетку.
Двое партизан оторвались от скалы и припустили на выход. Добежал один, второй взмахнул руками и рухнул ничком. Засаленная фуфайка мигом пропиталась кровью.
– Капитан, валите отсюда на хрен! – взревел Белоусов. – Макарыч, прикроем молодых!"
"Партизаны ударили в два ствола. Немцы, идущие в атаку, залегли. Двое упали. Партизаны продолжали расточать остатки боекомплекта.
Макарыч – седовласый, но явно выносливый мужчина – бросил по навесной траектории последнюю гранату и оскалил прокуренные зубы.
Грохнул взрыв, потонули в хаосе выкрики на немецком языке.
Вадим схватил в охапку скулящую женщину – вроде и обуза, но почему такая легкая? – выбрался из канавы, помчался прыжками. Пульсирующая боль разрывала затылок. Голова капитана словно чувствовала пулю, подлетающую к ней.
Вот и узкий проход между скалами. Он бросил в него женщину, прыгнул сам. Юля ударилась плечом, закричала от боли. Вадим схватил ее под локоть, погнал впереди себя.
Узкая тропа безбожно петляла, ветки деревьев-коротышек хлестали капитана по лицу.
Края дорожки круто обрывались в обе стороны. Впереди едва намечался просвет. За спинами Вадима и Юли гремели выстрелы, а перед ними никого не было – все ушли.
Они бежали, защищаясь руками, как по какому-то зловещему сказочному лесу. Корни вились под ногами, цеплялись за обувь.
Капитан снова недоглядел. Он лишь на мгновение выпустил ее руку. Юля тут же не вписалась в изгиб тропы. Ее нога съехала по склону и зацепилась за корень изогнутого дерева. Девушка замахала руками, издала протестующий возглас.
Вадим схватил ее за рукав, но время ушло. Сначала она скользила вниз, смотря на него выпуклыми глазами, потом запнулась, упала и покатилась вниз, давя низкорослые кусты и пучки можжевельника. Капитан застыл как соляной столб. Через пару мгновений кустарник за ней сомкнулся.
Сиротин вышел из оцепенения и начал осторожно спускаться за ней, переставляя ноги как лыжник. Но тоже не устоял, потерял равновесие и покатился вниз, собирая ссадины, листву, изрыгая проклятия.
Он пробил терновник, протаранил девушку, которая пыталась подняться. Она дрожала, мотала головой. Вроде оба целые – ушибленные, расцарапанные, но это мелочи.
Юля поднялась, но Вадим тут же повалил ее и прижал палец к губам. Упали так упали, назад дороги нет.
Наверху разрозненно хлопали выстрелы. По тропе пробежали Макарыч и Белоусов. Оба ругались как заправские портовые грузчики, крыли матом пустоголовых командиров и наглых фашистских захватчиков.
