Капитан помахал ему рукой, и тот снова уткнулся в угли. Что-то не давало Сиротину расслабиться. Тишина нереальная, словно уши заложило.
И вдруг протяжный свист, по нарастающей, все ближе и громче. Мина оглушительно рванула посреди лагеря! Грохот, яркая вспышка, снопы искр. Взрывной волной снесло часового, сидящего у кострища. Вадим повалился плашмя, дыхание у него перехватило.
Вторая мина тоже предупредила свистом о своем появлении. Полетели во все стороны ошметки глины, грубо сколоченные лавки. За ней грохнули третья, четвертая.
Они летели одна за другой, взрывали землю, ломали скалы. Разнесло на кусочки второго часового. Бедняга только и успел присесть.
В ушах у Вадима звенело. Достала-таки взрывная волна. Он энергично отползал обратно в пещеру.
В лагере кричали люди. Заспанные, оторопевшие партизаны выскакивали из своих убежищ. Некоторые падали, пораженные осколками. Остальные пятились обратно в пещеры, но эти укрытия оказались ненадежными. От скал отваливались целые пласты, груды камней перекрывали проходы, дым и известковая пыль стояли столбом.
Мины продолжали падать. Работала целая батарея, установленная под горой.
«Хорошо бьют, – мелькнула мысль в голове капитана. – Не стали пристреливаться, сразу попали. Значит, это немцы».
Одна из мин разорвалась недалеко от входа в пещеру. Вадим и Юля кашляли, задыхались в дыму.
– Господи, что это такое?! – Перепуганная девушка вцепилась ему в рукав, не отпускала.
«Накаркал ты, товарищ капитан! Мол, все уже кончилось, Юлия Владимировна.
Живите спокойно».
– Лежите, Юля, не высовывайтесь, отползите к стене!
Все свое должно быть с собой. Вещмешок на спину, автомат туда же. Документы из абвера… шут с ними, все, что там написано, уже известно советскому командованию! К тому же пещеру, в которой капитан допрашивал Крауса, завалило на его глазах.
Он снова пополз к выходу. На улице прояснялось, темноты уже не было. Минометчики продолжали извращаться, обстрел не унимался ни на секунду. По разгромленному лагерю метались люди.
– Все к северному выходу! Уходим выше в горы! – надрывал глотку Сазонов.
«Немцы нас на самый пик загонят», – подумал Вадим.
В дыму мельтешили полуодетые партизаны, матерился Чернуля. Кругом валялись растерзанные тела, оторванные руки-ноги. Напротив пещеры бился в конвульсии Шендрик. Глаза его уже остекленели.
Наконец-то обстрел прекратился. Партизаны подбирали раненых и тащили их к северным воротам, которые представляли собой занимательное явление.
