Потом лейтенант помрачнел, насупился, на щеках выступили красные пятна – Алексей сообразил, что капитан из «Каракурта» прикалывается над ним.
Тем не менее Аверинцев отвечать на реплику не стал, спрятал нож, замер в кресле в такой же позе, как командир, – откинувшись на спинку, с закрытыми глазами.
Однако долго посидеть а-ля Быков ему не дали: на пороге десантной капсулы появился один из пилотов «Иглы».
– Подходим! – известил он. – Собирайтесь. Пока все идет по плану, дальние радары не использовали, со штабом не переговаривались, соблюдали режим радиотишины.
Надеюсь, фрины о нас не пронюхали.
– Хорошо бы, – ответил Эспозито, мигом сворачивая карту и выпрямляясь в кресле. – Будет здорово, если сумеем десантироваться незаметно.
– Постараемся, – лаконично отозвался пилот «Иглы». Он и сам прекрасно понимал: скрытность подхода – гарантия того, что у бойцов «Анаконды» появятся какие-то шансы остаться в живых. – Закрепляйтесь, через пару минут начинаем маневр...
Дважды просить никого не требовалось – спецназовцы отлично знали, что за болтанка начнется, едва десантная капсула отделится от корабля.
– Удачи! – Офицер «Иглы» поднял сжатый кулак, давая товарищам последнее напутствие, но на его жест взмахом ладони откликнулся только Быков.
Остальные сосредоточенно возились с основными и резервными карабинами страховочных ремней.
Тяжелая керамопереборка с лязгом захлопнулась, теперь корабль был наглухо отделен от «бочки» – так спецназовцы называли десантный модуль, в котором им предстояло пережить несколько неприятных минут.
А потом капсула отделилась от «Иглы» и начала свободное падение на Саванг. Как водится в таких случаях, спустя десяток-другой секунд «бочку» начало вертеть то по часовой стрелке, то против, а потом к «приятным сюрпризам» добавилось вращение через голову.
– Ой, мама! – пробормотал Тадеуш Поулеску, который тяжелее других переносил «рваные» перегрузки, с резкой сменой векторов движения.
Впрочем, неприятные ощущения продолжались не очень долго: по команде с «Иглы» сработала автоматика капсулы, в две стороны выдвинулись небольшие стабилизаторы, выравнивая полет «бочки».
– Значит, прошли верхние разреженные слои, – с трудом проговорил Быков.
Он, как и семь товарищей, висел на страховочных ремнях, борясь с тошнотой – их небольшой кораблик тормозил трением об атмосферу. Спустя минуту начала потрескивать керамозащита второго уровня – скорее всего, внешняя оболочка уже горела в плотных воздушных слоях, сияя, как новогодний фейерверк.
