Волкоящер ушел в болото, но удаляться от кромки топи не стал, просто залег в жидкую вязкую грязь, чувствуя себя в безопасности. Когтистые лапы не нашли надежной опоры в трясине, зато выручил хвост, нащупавший твердую кочку и какое-то небольшое деревце, за которое удалось зацепиться.
Зверь оставил над поверхностью только морду: глаза и ноздри, чтобы дышать и наблюдать за чужаками. Все-таки он не хотел уходить далеко в глубь болот – его тянуло к появившимся существам.
Волкоящер замер, чуть прикрыл веки, наблюдая за тем, как явившиеся с неба начали быстро перемещаться по твердой площадке, изучая останки тех, кто уже не двигался.
Кто по воле его, властителя болот, превратился в мясо. Он не нервничал из-за добычи. Голод можно терпеть, а за едой он вернется позже, когда эти существа успокоятся, забудут про палки с красными иглами, уснут..."
"Весть о том, что спецназовцы «Ниагары» обнаружили на Саванге живого Руди Вебера и везут его обратно на Рапиду, заставила Катрин Уилсон выпустить из рук емкость с физраствором.
Девушка бессмысленно посмотрела на груду осколков, на мокрое пятно... Опустилась на стул, свесила руки.
Несправедливо. Как это несправедливо!
Вокруг бегали и радостно галдели люди – врачи, санитары, даже пациенты клиники, пострадавшие во время налета фринов на военную базу. Теперь все окончательно забыли и про неудачи первых дней войны, и про собственные раны. Только она одна сидела на стуле, тупо глядя перед собой, не разделяя всеобщего радостного возбуждения.
Несправедливо.
.. Сразу же вспомнилось, как нехорошо прощались с Кириллом перед вылетом «Москита» в разведполет. Тогда она распсиховалась, устроила глупый скандал. А что оставалось делать? Как было удержать его?
Никак. Катрин знала, что не сможет удержать Соболевского. Кирилл получил приказ от командования бригады, и его корабль должен был сделать то, что сделал. А ей? Ей оставалось бороться за себя и за будущего ребенка, бороться до конца... Вопреки всему, зная, что проиграет. Потому что для ее мужчины не существовало выбора.
Слезы навернулись на глаза Катрин, когда она вспомнила, как теплая нежная волна толкнула ее в грудь и в голову – там, возле космодрома, за считаные минуты до старта «Москита». Женщина была уверена – вопреки тому, что Кирилл находился далеко, она поймала его зов, почувствовала его любовь. Конечно, Соболевский тоже переживал, что все получилось так, что прощание вышло нехорошим, неправильным. Он, стоя возле корабля, думал о ней.
