– Тадеуш! – громко позвал Стефан, перекатываясь на три оборота. – Поулеску! Ты жив?!
Старший лейтенант не откликнулся. И тонкая красная игла с его позиции больше не тянулась к врагам.
– Тадеуш!!! – еще громче крикнул Гайгер, перекатываясь вбок.
Кусты, за которыми ранее прятался капитан, вспыхнули, будто хворост от искры в знойную погоду. Стефан послал короткую очередь в ту сторону, откуда работал второй фрин, но не попал. Было очень трудно вести бой на ровном месте, капитан вертелся, словно угорь на раскаленной сковородке.
Теперь все солдаты карательного отряда сосредоточили огонь на одном человеке, и Гайгер сам не понимал, как до сих пор они ни разу не угодили в цель...
Он успел «срезать» двух фринов – первого, когда катился по мху, классным выстрелом через голову назад, а второго – с колена, перед броском в сторону позиции Тадеуша. Капитан рыбкой перемахнул тропу. Прячась за небольшими кочками, пополз по грязи к умолкнувшему бойцу «Анаконды»."
"«Тадеуш...» Гайгер заранее понял, что все очень плохо – понял еще до того, как добрался до товарища.
Просто лазерный «Шквал» торчал из грязи – стволом вниз – и такое могло произойти лишь в случае, если оружие отшвырнуло взрывной волной. А значит, шаровая молния разорвалась совсем близко от Поулеску.
...Старший лейтенант был еще жив, хотя это выглядело настоящим чудом. Тадеушу оторвало обе кисти, страшно разворотило живот. Десантник «Анаконды» находился в шоке от боли, его глаза были широко открыты. Ртом он пытался заглотнуть воздух, но не мог этого сделать, грудные мышцы парализовало.
– Тадеуш!!! – Забыв про фринов, Стефан бросился вперед, бережно приподнял голову товарища, положил к себе на колени, принялся копаться в подсумке, отыскивая обезболивающее. – Сейчас! Сейчас, погоди минутку...
Шаровая молния взорвалась в пяти или десяти шагах от Гайгера. Капитан не успел заметить, насколько далеко: просто потому, что это произошло где-то за спиной. Он лишь почувствовал, как могучая взрывная волна толкнула его в спину, а потом острая боль обожгла позвоночник, шею, затылок.
Показалось, что огромный нож, раскаленный добела, счищает кожуру с апельсина. И этим апельсином был он сам, капитан Гайгер. Оранжевым, как звезда над головой. Горячим, как магма в жерле вулкана.
...Хазад подошел к тому месту, где стрелок с энергоболом накрыл обоих диверсантов. Один из них, с оторванными кистями рук, был мертв. Второй еще дышал, его зацепило меньше. Командир отряда карателей наступил раненому на грудь, прижал сапогом.
