– Мама… – непонимающе сказала я, протягивая к ней руки.
– Простите, девушка, я кто угодно, но не ваша мать, – решительно сказала Нима.
– Ну, мам, – засмеялся Ким. – Это же Мара, помнишь, она жила у нас какое-то время.
– Мара, Мара… – задумчиво проговорила Нима. Ее брови сошлись на переносице от напряжения. – Леонид! – неожиданно закричала она.
– Да? – послышался голос из глубины дома.
– Ты помнишь, Мару? – прокричала Нима, обращаясь к отцу, чьи шаги постепенно приближались. – Иди скорее, Ким приехал!
Шаги стали более частыми, и вот уже отец врывается в сени, а мое сердце болезненно замирает в груди.
Так хочется бросится ему на шею, но он, будто не замечая меня, решительно направляется к брату.
– Ким, – шепчут его губы, а на лице появляется скупая улыбка. – Наконец-то ты дома, – говорит он ему.
– Ты помнишь Мару, Леонид? – вновь начинает говорить мама.
– Мара? – Отец непонимающе смотрит на свою супругу, а потом на меня. – Кажется, это ее нам подкинули? Ну, помнишь, весной, когда наш Энаким только родился…
– Да? А, точно… – будто бы сама себе бормочет женщина, что была для меня единственной и настоящей матерью.
– Ты подросла, кажется? – неуверенно смотрит на меня она.
– Да… – отвечаю, а такое ощущение, что губы не мои и голос тоже принадлежит кому-то другому.
– Ой, сынок, – неожиданно взмахивает руками Нима и подходит ближе к Киму. – Что у тебя на шее? Кровь? И бинты? – испуганно смотрит на брата она.
Я тут же перевожу взгляд на шею брата, которую несильно обхватывают белоснежные бинты, едва пропитанные кровью.
"
"– Мама, не бойся, – счастливо и открыто улыбается он. – Это следы от укуса моей девушки, – отмахивается от встревоженной матери Ким.
– У тебя есть девушка? И кто она? – тут же меняет тему разговора она.
– Ты же говорил, что вы расстались? – неверяще смотрю я на Кима.
– Мара, не будь ханжой, – отмахивается от меня он. – Ты спишь сразу с двумя нелюдями, я же не придираюсь к тебе.
– Мара спит с двумя мужчинами сразу! – Неверие в глазах отца сменяется презрением.
– Лучше бы мы оставили тебя на снегу… – очень тихо шепчет он.
– Ты нас опозорила, – говорит мать.
А я, не в силах терпеть их слов, срываюсь на крик.
– Опозорила?! Опозорила! Да вы меня даже вспомнили с трудом. – Против моей воли, клыки во рту начинают удлиняться, а взгляд заполняет непроглядная тьма.
Мать испуганно делает шаг назад, пытаясь спрятаться за широкой спиной отца, который с нескрываемым ужасом смотрит на меня.
