И злости в них больше нет, только непонимание и… сочувствие… почти отчаянье.
— Мэй…
Он даже потянулся было погладить ее по плечу, но сразу отдернул руку.
Она мотнула головой.
Сейчас. Она справится.
Шмыгнула носом — чего уж теперь скрывать. Стиснула зубы. И быстро вытерла слезы.
— Все хорошо, — сказала почти твердо.
Справится.
9. Илойский трибун
Кофе уже не действует, только руки начинают трястись.
И голова трещит. Но от головной боли таблетки есть, пока действуют, хоть и не до конца ничего. Со сном хуже.
Есть стимуляторы и посильнее кофе, где-то там даже коробочка завалялась, но Ренцо решил, что сейчас это не выход. Если бы быть уверенным, что — пара дней, и все закончится, можно будет спокойно отоспаться, то хватило бы здоровья попробовать. Ночи на две бы — еще ничего. Дальше… За неделю он однажды посадил сердце… и не только сердце, хорошо еще гильдейские врачи вытащили, поставили на ноги. Но больше такого повторять не хотелось, не мальчик уже, врачи могут и не успеть.
Да и не захотеть тоже могут, если он пойдет против интересов Гильдии. А он идет.
До дома — четыре ночи, а что будет потом — сказать сложно, возможно, еще хуже. И уж совсем плохо заявляться домой, после стольких лет, обожравшись стимуляторами, когда нервы совсем ни к черту. Дома дети, вся эта дрянь их касаться не должна. Не стоит втягивать их в личные дела.
Мэй сидела, завернувшись по уши в одеяло.
Подумал, что он ведь охраняет не от нее, не за свою жизнь опасаясь, как в первую ночь.
Сейчас она нападать не станет, все изменилось. Теперь он стережет, чтобы никто не пришел за Мэй. Они могут прийти. А потом сказать, что она пыталась бежать и… Нет, мертвая Мэй им не нужна, но он все равно ее потеряет.
Зачем ему это?
Продать Мэй Гильдии — куда проще. И пусть разбираются.
Завалиться спать, наконец, и выспаться? И гори оно огнем? А то голова гудит.
Он подошел, сел рядом, прямо на землю.
— Мэй, — позвал ее.
Она обернулась, глядя так настороженно.
— Мэй, я ведь могу тебе доверять?
Она как-то неопределенно пожала плечами.
Доверие сейчас — это очень сложно, он понимал.
— Ты не попытаешься сбежать, если я усну? — спросил Ренцо. — Там, снаружи, гильдийцы, они ждут тебя. Ты ведь сама не хочешь к ним, правда?
Она едва заметно улыбнулась.
— Я уже сказала вчера, ты можешь спать, я не сделаю ничего. Здесь это глупо.
— Хорошо, — сказал он. Взял и вытянулся рядом, прямо на земле. — Я посплю тут, мало ли что.
