— Подавайте сигнал, — сказала она. Вышло немного хрипло.
Дин сказал — она почувствует. Если с Ренцо случится что-то плохое — она сразу почувствует. И так же почувствует, если он жив.
— Вы уверены, сеньорита?
Гильдиец колебался, но отступать ему было некуда.
— Да.
Мэй казалось, в глазах начинает темнеть. Или это тучи собирались на небе? Гнев Ютара над Илоем.
Гильдиец обернулся к своим. Переступил с ноги на ногу. Покрутил тот маленький предмет у себя в руках.
— Да нажимай уже! — громко велел Тарин. — На кой нам сдалась эта жалкая илойская крыса? Пусть отправляется в пекло! Такая девушка, как Тьяра, найдет мужчину получше! Такого, который будет достоин ее, равного по происхождению и по силе.
Нажимай, и покончим с этим!
Слезы. Глаза нестерпимо щипало.
Мэй поняла, что еще немного и расплачется. И все, что она могла сделать — это отвернуться, уткнувшись Тарину в плечо. Со стороны это должно смотреться как нужно. Так, словно она выбрала Тарина и ищет у него защиты. Она обнимает его, а вовсе не пытается скрыть слезы.
Хотя обнимать Тарина сейчас хотелось меньше всего. Но это тоже часть спектакля, они договорились. Дать понять гильдийцам, что она сделала свой выбор.
— Все хорошо, — шепнул Тарин.
— Хорошо, — холодно сказал гильдиец."
"И вдруг острой болью пронзило сердце. Так, что Мэй даже застонала, едва не в голос, сквозь зубы, невольно радуясь, что никто не может видеть ее лица. Закусила губу, до крови. Сейчас она не смогла бы сыграть равнодушие. Боль. Такая, что подкашивались ноги.
Не своя боль, чужая, но Мэй чувствовала ее как свою. Тарин обнял ее за плечи, поддерживая, она вцепилась в него, боясь упасть.
На несколько мгновений весь мир сжался в одну точку.
Мэй казалось, она задыхается.
— А теперь, — сказал Юттар, выходя вперед, — с вами хочу поговорить я.
Его голос подобен грому.
И небо отозвалось, вторя ему.
* * *— Спасибо. — Дин благодарно улыбнулся, когда Мэй закончила и убрала руки с его лба.… — А твой илоец уже успел подать кучу исков на Гильдию.
Можешь не волноваться о нем. Он жив, здоров и даже, возможно, еще получит компенсацию, подсуетился уже.
Мэй шмыгнула носом.
Она чувствовала, как утренняя боль улеглась. Знала, что он жив. Но так хотела увидеть своими глазами.
— Увидишь, — сказал Дин. — Завтра на приеме. Только держи себя в руках, не пытайся говорить с ним, не подходи. Помни, что ты приняла решение отказаться от него, и сейчас, в Илое, все должны в это решение поверить.
