Взяв Дэниела за руку, у меня на глаза стали накатываться слезы. Я не понимала, в чем дело.
— Ну что ты делаешь, Лисса, я же могу тебя заразить, — возмутился он. А после этого снова стал кашлять. В комнате появилась мадам Эсма.
Все случилось так быстро, вслед за Аритой вошел лекарь. Я держала Дэниела за руку, пока тот осматривал его.
— Отравление, — сказал он. — Нужно срочно везти парня в столицу.
— Не может быть! — испугалась Арита.
— И чего вы ждете тогда? — скомандовала Эсма. — Увозите его немедленно.
Эсма сказала это громко, но я заметила, как она нервничает, сжимая пальцы.
— И где парень мог отравиться? — спросил целитель. Эсма вздрогнула.
— Кто знает, где он шлялся, — сказала она. — Убирайте его! Он еще заразит кого-то, — добавила она так же нервозно.
Дэниел уже и стоять не мог, но не дал себя взять под руку. Лекарь повел Дэниела, я пошла следом, вместе с Аритой и Эсмой. Он дошел до кареты сам, покачиваясь. Я семенила следом, всхлипывая.
. Когда Дэниел сел в карету он посмотрел в окно. Мы столкнулись взглядами, на глаза выступили слезы.
— Он вернется ведь? — спросила я Эсму. Та посмотрела на меня как на полоумную.
— Нет, конечно, — ответила та.
И тогда я поняла, что вижу его в последний раз. Я посмотрела на карету, на уезжающего Дэниела. Он положил руку на стекло, и я тоже подняла руку.
Щеки заливало слезами. Мы должны еще встретиться. Обязательно должны. Я не могу поверить, что больше не встретимся.
49
Дэниел
— С Карлом было другое. С тобой я становлюсь лучше. Я ведь сегодня была в столовой одна и знаешь, я учусь у тебя плевать на чужое мнение.
Ты делаешь меня лучше.
Она смотрела на меня своими огромными глазами, словно перед ней был герой.
«Плевать на чужое мнение… Ты ошибаешься, Лисса. Мне не плевать».
Но вдруг захотелось. Просто забыть обо всем.
— Ты меня тоже, — я сказал это искренне.
Не знаю, чего добивался Мариус, сослав меня сюда, но у него это получилось. Однако не благодаря тому, что ко мне относились плохо, а благодаря тому, что хорошо. Я узнал таких людей, как Лисса, Дастин и Виола.
Многое понял и переосмыслил. Я сравнил себя с Виком, и мне стало тошно. Во мне что-то изменилось.
Поцелуй… Это была последняя точка. Когда Лисса склонялась надо мной, ее огромные влюбленные глаза, губы которые она облизывала…
Я поцеловал ее и почувствовал привычное возбуждение. Мои руки скользили по аппетитной фигуре девушки. Она все позволяла, не сопротивлялась. Слишком была юной, неопытной.
Она была нежной и чистой.
