Прилетев, мы сразу же отправились по
адресу нашей клиентки — целителя разорванных
душ, леди Летиции Гомзей. И каково же было наше
изумление, когда от ее помощницы услышали о
том, что ранним утром леди была ранена и в
данный момент находится в своей квартире, расположенной на втором этаже дома, прямо над
своим служебным кабинетом.
— Я провожу вас к ней, — предложила
помощница, женщина средних лет, — Летиция
предупредила о том, что вы появитесь, и хочет
пообщаться, несмотря ни на что.
Вход на второй этаж, где располагались
жилые помещения, находился с противоположной
стороны дома внутри двора, где было сумрачно от
обилия деревьев.
У дверей квартиры сидел
охранник и, услышав о том, что мы прибыли
издалека и хотим встретиться с леди, пожал
плечами, а потом долго рассматривал наши
служебные документы.
— Входите, — неохотно разрешил страж, —
правда, не понимаю, зачем она с вами связалась?
Что, наш глава сыскной конторы не так хорош, как
столичные детективы?
Объясняться не входило в наши планы, и, поблагодарив стража, мы вошли в квартиру, где в
комнате,
служившей
гостиной,
на
диване
полулежала молодая леди, чья голова была
забинтована, а под глазами пролегли синие тени.
— Детективное агентство «Мы бодрствуем
всегда»? — слабым голосом уточнила леди, и
улыбка-гримаса чуть тронула ее губы. — Как
хорошо, что вы пунктуальны, а я осталась жива. У
меня серьезное дело, и очень желательно, чтобы вы
помогли с ним разобраться.
Ох, простите меня, присаживайтесь, — покрылась она пунцовыми
пятнами и махнула рукой в сторону стульев
неподалеку от нее, стоявших у круглого стола под
плюшевой скатертью.
— Спасибо, леди, но почему Вы не написали в
письме о своем деле, и что за нападение случилось
сегодня? — спросил оборотень, занимая место за
столом, а я достала чистые свитки и магическое
перо, приготовившись записывать.
— Давайте поспешим, скоро сюда прибудет
следователь, и мне бы не хотелось рассказывать в
его присутствии, — попросила леди, доставая из
кармана платья конверт.
— Это очень, очень
конфиденциальная информация, и боюсь, озвучь я
ее сотрудникам городской канцелярии порядка, меня упекут в Гриндол на пожизненное содержание
и не допустят ко мне никого из друзей и знакомых.
Пока она суетилась, я рассмотрела нашу
клиентку. На мой взгляд, ей было не более
тридцати лет, светло-русые локоны выбились из
строгой прически.
