Он планировал выждать ещё несколько месяцев, а то и год… пусть бы миновала годовщина смерти Барри… а там, лелея крошечные ростки доверия и привязанности, которые уже проклюнулись и обещали в скором времени открыть ей неизбежность её собственных чувств, как уже произошло с ним, он мог бы…
— Ты ничего не пьёшь, Гэв! — заметил Майлз. — Это надо срочно исправить!
Он решительно повёл своего делового партнёра к столу с напитками, где всучил ему пиво, а сам без умолку балагурил и, как отец, лучился счастьем и гордостью.
— Ты в курсе, что я победил на выборах?
Гэвин впервые слышал, но не решился изобразить удивление.
— Конечно в курсе. Поздравляю.
— Как там Мэри? — с воодушевлением спросил Майлз; сегодня все горожане были у него в друзьях, потому что они его избрали. — Держится?
— Вроде да…
— Я слышал, она переезжает в Ливерпуль. Может, оно и к лучшему.
— Как? — изумился Гэвин.
— Морин сегодня утром на хвосте принесла. Если ничего не путаю, сестра зовёт её и детей. У Мэри в Ливер…
— Она там родилась.
— Мне кажется, в Пэгфорде они поселились по настоянию Барри. Думаю, без него Мэри не захочет здесь оставаться.
Гайя следила за Гэвином через неплотно прикрытую кухонную дверь. В руке у неё был пластиковый стаканчик, в который Эндрю плеснул унесённой с банкета водки.
— Вот гад! — кипятилась она. — Жили бы мы себе в Хэкни, если б он не запудрил маме мозги. Она такая дурёха. Спросила бы меня, я сразу поняла: у него одно на уме. Он ни разу её никуда не пригласил.
Ему лишь бы потрахаться — и пулей в дверь.
Эндрю, который раскладывал на подносе сэндвичи, не верил своим ушам: неужели она произносит такие слова? В его фантазиях таинственная Гайя была сексуально изощрённой и авантюрной девственницей. А чем занималась — или не занималась — настоящая Гайя с Марко де Лукой, он предпочитал не думать. Но из её суждений следовало, что она знает, как ведут себя мужчины после секса и что у них на уме…
— Хлебни. — Когда Эндрю с подносом подошёл к дверям, Гайя поднесла ему к губам свой стаканчик, и он отпил чуть-чуть водки.
Похихикав, она придержала дверь и сказала ему вслед:
— Уболтай Винду — пусть забежит выпить!
В зале было многолюдно и шумно. Эндрю опустил на стол поднос со свежими сэндвичами, но интереса к закускам у гостей поубавилось; Сухвиндер едва успевала разливать спиртное, и многие из присутствующих сами брались за бутылки.
— Тебя Гайя на кухню зовёт, — сказал Эндрю, становясь на её место.
