Не один день она убеждала себя, что Сухвиндер, должно быть, ошибается, считая, что Пупс «гуляет» (то есть становится вровень) с Кристал Уидон.
— Не знаю, — ответила она. — Спускайся и выпей чашку кофе. А я ему позвоню.
— Пожалуй, я подожду здесь, — сказал Колин и присел на незастеленную кровать Пупса.
— Да ладно тебе, Колин, спускайся, — позвала Тесса.
Она боялась оставить его здесь одного. Неизвестно, что он может найти в школьном рюкзаке или в ящиках у Пупса. Она не хотела, чтобы он заглядывал под кровать или за компьютер.
Тесса предпочитала игнорировать тёмные углы, причём давно.
— Идём вниз, Кол, — снова позвала она.
— Нет, — сказал Колин, скрестив руки, как непослушный ребёнок, и желваки на его скулах заходили сильнее. — У него в берлоге наркотики. А он, между прочим, сын заместителя директора школы.
Тесса, присев на компьютерный стул Пупса, испытала знакомую волну гнева. Она знала, что его полная поглощённость собой — это неизбежное следствие болезни, но иногда…
— Многие подростки экспериментируют, — сказала она.
— Всё ещё оправдываешь его, да? Тебе не приходило в голову, что из-за твоего постоянного заступничества он и уверен в собственной безнаказанности?
Тесса пыталась сохранить самообладание: она была обязана оставаться буфером между ними.
— Прости, Колин, но ты и твоя работа не центр Вселенной…
— Ну-ну… Значит, если меня уволят…
— С какой стати тебя должны уволить?
— Я тебя умоляю! — вспылил Колин. — Всё это отражается на мне… дело зашло слишком далеко… он уже стал одним из самых трудных подростков в…
— Это не так! — вскричала Тесса.
— Ты единственный, кто не видит в нём обыкновенного подростка. Он же не Дейн Талли!
— Но идёт той же дорожкой: наркотики в этой его берлоге…
— Я ведь говорила тебе: давай отдадим его в «Пэкстон»! Я так и знала, что в «Уинтердауне» ты все его действия будешь принимать на свой счёт! Если ему положено думать лишь о том, как бы не запятнать твою репутацию, неудивительно, что он бунтует! Я никогда не хотела, чтобы он ходил в твою школу!
— А я, чёрт подери, — завопил Колин, вскочив на ноги, — вообще его не хотел!
— Не говори так! — выдохнула Тесса.
— Я понимаю, ты сердишься… Но не говори так!
Двумя этажами ниже хлопнула входная дверь. Тесса в испуге обернулась, как будто Пупс мог мгновенно материализоваться перед ними. Но вздрогнула она не только от удара двери. Стюарт никогда не хлопал входной дверью; обычно он проскальзывал в дом, как оборотень.
