Много лет они собирались вчетвером, и Мэри никогда не обнаруживала свою неприязнь, которую, возможно, сглаживал весёлый нрав Барри. Сейчас от Тессы требовалась немалая деликатность. Она сумела внушить Колину, что Мэри легче находиться в компании женщин. Правда, один раз Тесса недоглядела: в день похорон Колин бросился к Мэри прямо у церкви Архангела Михаила и сквозь рыдания принялся объяснять, что хочет баллотироваться на место Барри, дабы продолжить начатое им дело и добиться посмертного торжества его идей.
Заметив, как Мэри изменилась в лице, Тесса поспешила оттащить мужа.
Раз-другой Колин собирался зайти к Мэри и показать ей свои предвыборные материалы, чтобы она посмотрела на них глазами Барри; он даже намеревался узнать у неё, какими способами Барри стал бы набирать очки в ходе предвыборной кампании. В конце концов Тесса вынуждена была сказать ему открытым текстом, чтобы он не приставал к Мэри с такими вопросами. Он надулся, но Тесса рассудила, что переживёт его недовольство, а вот если он станет досаждать Мэри, то, не ровен час, получит отпор, как уже было в случае с церемонией прощания.
— Нашла к кому пойти — к Моллисонам! — продолжил Колин, вернувшись из кухни с чашкой чая. Тессе никто чаю не предложил; поглощённый своими заботами, муж нередко проявлял эгоизм в житейских мелочах. — Как будто больше податься некуда! Они выступали против всех начинаний Барри!
— Не будем драматизировать, Кол, — сказала Тесса. — И потом, Мэри, в отличие от Барри, никогда не интересовалась проблемами Филдса.
Но для Колина понимание любви сводилось к безраздельной верности, к безграничному терпению; Мэри очень низко пала в его глазах.
IX
— Куда это мы собираемся? — спросил Саймон из тесной прихожей.
Входная дверь была открыта, и застеклённое крыльцо, набитое верхней одеждой и обувью, отражало слепящие лучи утреннего воскресного солнца, превращая Саймона в тёмный силуэт. Тень его подрагивала на ступеньках, едва касаясь той, на которой замер Эндрю.
— В город, с Пупсом.
— Уроки сделал?
— Да.
Это была ложь, но Саймон никогда не проверял.
— Рут? Рут!
Мать в переднике, с белыми от муки руками выскочила из кухни.
— Что?
— Нам из города что-нибудь нужно?
— Из города? Вроде нет.
— Небось, мой велосипед возьмёшь? — не отставал Саймон.
— Ну да, я собирался…
— У Пупса его оставить?
— Ага.
— К которому часу ему быть дома? — спросил Саймон, поворачиваясь к Рут.
— Откуда я знаю, Сай, — нетерпеливо проговорила Рут.
