Но Колин мучился вдвойне — от мыслей о будущем и от нынешнего ожидания.
Его новые кошмары клубились вокруг Моллисонов и их предстоящих нападок. В уме он постоянно репетировал контраргументы, разъяснения и оправдания. Он представлял себе, как, зажатый в тиски, борется за свою репутацию. В отношениях с внешним миром Колина всегда преследовали навязчивые идеи; сейчас он и вовсе оказался на грани паранойи, а Тесса притворялась, будто ничего не происходит, и даже не делала попыток снять его жуткое, неодолимое напряжение.
Тесса не одобряла его затею. Наверное, тоже боялась, что Говард Моллисон взрежет набухший волдырь их прошлого и стервятники Пэгфорда сразу растащат по городу леденящие кровь тайны.
Колин уже сделал несколько телефонных звонков тем людям, на чью поддержку всегда рассчитывал Барри. К его удивлению и радости, ни один из них не усомнился в его личных качествах и не учинил ему допрос. Все высказали искренние соболезнования по поводу кончины Барри, а также глубокую неприязнь к Говарду Моллисону.
«Сытый, самодовольный ублюдок, — так высказался один из несдержанных на язык избирателей, — хочет сынка своего протащить. А сам лоснился, как масляный блин, когда узнал, что Барри помер». Колин составил для себя перечень основных тезисов в защиту Филдса, но ни разу им не воспользовался. Пока главным доводом в пользу его кандидатуры оставалась дружба с покойным Барри, а также фамилия, отличная от Моллисон.
С экрана монитора ему улыбалось его собственное малоформатное чёрно-белое изображение.
Весь вечер он пытался сочинить текст предвыборной листовки, для которой намеревался использовать ту же фотографию, что висела на сайте школы «Уинтердаун»: крупное лицо, грустноватая улыбка, высокий, бликующий лоб. Преимущество этой фотографии заключалось в том, что она давно была на виду и пока не вызывала ни насмешек, ни оскорблений — само по себе положительное обстоятельство. Но под фотографией, где предстояло разместить сведения личного характера, появилась лишь пара обтекаемых предложений.
Битых два часа Колин вписывал и удалял какие-то слова и даже вымучил целый абзац, но тут же стёр букву за буквой, нажимая на клавишу «бэкспейс» нервным, судорожным указательным пальцем.
Не в силах больше терпеть нерешительность и одиночество, он вскочил с кресла и спустился в гостиную. Тесса лежала на диване и, судя по всему, дремала под телевизор.
— Что нового? — сонно спросила она, открывая глаза.
— Только что по дороге прошла Мэри. В сопровождении Гэвина Хьюза.
