Майлз не удержался и заглянул в просторное, только что отремонтированное помещение, где в скором времени откроется самое новое и самое шикарное кафе во всём Пэгфорде: побелённые потолки, свежая краска, покрытый тёмным лаком пол.
Майлз прошёл за прилавок, протиснулся мимо Морин, которая, управляясь с ломтерезкой, фыркнула и двусмысленно хохотнула, и нырнул в грязноватую тёмную подсобку. Здесь стоял дешёвый стол, на котором лежал принесённый Морин сложенный номер «Дейли мейл», на крючках висели пальто Говарда и Морин, а за дверью был туалет, откуда веяло искусственной лавандой.
Сняв пальто, Майлз придвинул к столу шаткий стул. Через пару минут появился Говард с двумя полными тарелками деликатесов прямо с прилавка.
— Это название окончательное — «Медный чайник»? — уточнил Майлз.
— Да, Мо так решила. — Говард поставил одну из тарелок перед сыном.
Он вышел и вернулся с двумя бутылками эля, закрыл дверь пяткой, и глухая подсобка погрузилась в полумрак, прорезаемый лишь свисающей с потолка тусклой лампочкой.
Крякнув, Говард присел к столу. В утреннем телефонном разговоре он напустил туману и сейчас заставил сына ещё подождать, пока откупоривал первую бутылку.
— Уолл прислал заявку, — сообщил он наконец, протягивая сыну пиво.
— Так-так, — сказал Майлз.
— Думаю, надо установить крайний срок. Ещё две недели — и хватит.
— Вполне, — согласился Майлз.
— Мама считает, этот субъект, Прайс, тоже на что-то надеется. Ты спросил у Сэм, ей хоть что-нибудь о нём известно?
— Нет, — коротко ответил Майлз.
Едва умещаясь на скрипучем стуле, Говард почесал складку под животом.
— Как у вас с Сэм, ничего не случилось?
Майлза всегда восхищала отцовская проницательность.
— Да как тебе сказать…
Матери он бы ни за что не признался, чтобы не подливать масла в огонь незримой войны между Ширли и Самантой, в которой он оказался и заложником, и трофеем.
— Она не хочет, чтобы я баллотировался, — пояснил Майлз, и Говард вздёрнул брови; когда он жевал, у него тряслись щёки.
— Не знаю, какая муха её укусила. Опять на Пэгфорд бочку катит.
Говард проглотил пищу и помолчал. Вытер бумажной салфеткой губы. Рыгнул."
"— Как только ты пройдёшь в совет, она тут же одумается. Престиж-то какой. Для жены советника открываются новые перспективы. Будет ходить на приёмы в Суитлав-Хаус. Это ведь её стихия. — Он сделал глоток пива и опять почесал живот.
